Завтра они собирались осмотреть снаружи дом и его окрестности. Здесь есть озеро, заросшее водяными лилиями и ряской, рассказывал он, и розарий, но розы в нем уже много лет не обрезали и сорняков полно, и есть еще четыре рассыпающиеся от старости оранжереи, и обнесенный стеной огород (тут они принялись рассуждать, не начать ли выращивать спаржу на продажу). Есть и лес с колокольчиками, и еще леса, но большая часть пахотной земли распродана. Его мать решительно распродавала все, что находило спрос. В этот момент няня, которая сделалась словоохотливой, выпив бокал шампанского, принесла маленький пакетик в оберточной бумаге и положила перед Джералдом.

– Мое дело, конечно, сторона, – начала она, – но есть такие понятия, как «хорошо» и «плохо», и одни понимают это, а другие нет. Когда ее светлость отправляла все фамильные драгоценности в Лондон на какой-то аукцион, я не смогла допустить, чтобы и это было продано. Оно принадлежало твоей бабушке, а я, как ты знаешь, поступила к ней в услужение, когда мне было тринадцать. Твоя бабушка отдала его твоему отцу, чтобы подарил твоей матери в честь помолвки, но на палец ее светлости оно не налезало и вообще никогда ей не нравилось. Вот оно и пропало, и никто не заметил. Если бы ты не собрался жениться, дорогой мой Джералд, я бы все равно отдала его твоей светлости, хотя ума не приложу, зачем бы оно тебе тогда сдалось.

В бумажной обертке обнаружилась темно-синяя кожаная коробочка, а внутри нее, вставленное в прорезь на грязно-белом бархате, – кольцо, овальный звездчатый сапфир в окружении бриллиантов. Она коснулась его кончиками пальцев, вспоминая, что он сказал про ее глаза после поцелуя, и ее окатила волна такой чистой радости, что невольно подумалось: она любит не только Джералда, но и всех, кто есть в мире.

4. Жены Декабрь 1946 года – январь 1947 года

4. Жены

Декабрь 1946 года – январь 1947 года

– Так как же все-таки прошло у тебя Рождество? На самом деле?

– Ох, дорогая! Не знаю даже, с чего начать.

Джессика пришла на чай, к столу позвали и мисс Миллимент, так что Рождество обсуждали в шаблонно-жизнерадостном тоне, ни словом не обмолвившись об эмоциональных подводных течениях. Джессика рассказала о елке в доме Норы, с подарком для каждого ее подопечного, о том, как отец Лансинг привел своих хористов петь рождественские гимны, как она, Джессика, напекла четыре дюжины пирожков, которые смели в мгновение ока, как перед самым праздником трубы замерзли и в самый сочельник лопнули. Вилли подробно описала сестре, как сама впервые готовила рождественский ужин (а мисс Миллимент расхвалила его), как дети играли в карты – в «наперегонки», расположившись на полу в гостиной, и как Лидия заявила, что Бернардин жульничает, и Тедди страшно рассердился. «А мой рождественский кекс выглядел как бомбоубежище», – добавила Вилли.