- К 1 мая освободить Севастополь не удастся, товарищ Василевский? - посожалел Верховный.

- Не удастся, товарищ Сталин, - подтвердил Василевский. - Противник отчаянно защищается. В каждой траншее находятся штабные офицеры и эсэсовцы, которые пресекают попытки оставления позиций. То и дело завязываются рукопашные бои.

- Но немец эвакуирует свои войска с полуострова, товарищ Василевский? - возразил Верховный.

- Эвакуируются только тяжелораненные, товарищ Сталин. Все, кто может держать оружие, продолжают оставаться на передовой.

- Вот даже как? Немец повторяет сталинградскую тактику. Поэтому на его главную оборонительную полосу надо обрушить удар не только тяжелой артиллерии, но и авиации. Надо шире использовать огнеметные танки, артиллерию сопровождения, штурмовые блокирующие группы.

- Такие группы уже готовятся, товарищ Сталин.

- Надо быстрее заканчивать крымские дела, товарищ Василевский. Никаких оттяжек в мае быть не может, чтобы не сорвать наши летние планы.

9 мая в Ставку поступил доклад Жукова. Он предложил назначить в командование 1-м Украинским фронтом Конева. Сталин согласился с доводами своего заместителя, но предупредил, что он остается представителем Ставки на этом фронте, поскольку вслед за Белорусской операцией последует не менее грозное наступление наших войск на Львовском направлении.

9 мая единым порывом с севера и с юга, от Малахова кургана до бухты Стрелецкой, 2-я гвардейская и 51-я армии Захарова и Крейзера ворвались в Севастополь и в течение дня очистили его от оккупантов. Остатки 17-й армии генерала Альмендингера откатились на мыс Херсонес в надежде на эвакуацию в Констанцу морем и были заперты там войсками Приморской армии Мельника. До 12 мая с ними все было кончено. Двадцать одна тысяча немцев и румын сдалась в плен. Двухсоттысячная армия противника была разгромлена. Освобождение Крыма заняло всего тридцать пять дней.

К 14 мая разработка плана Белорусской операции была закончена. Им предусматривалось нанесение трех скоординированных ударов войсками 1-го Прибалтийского и всех Белорусских фронтов.

Ставка приняла чрезвычайные меры по обеспечению тайны наших намерений. К разработке плана летней кампании было привлечено минимальное число лиц. В полном объеме он был известен лишь Верховному, его заместителю, начальнику Генштаба и его заместителям. Всякая переписка по существу плана, а равно и переговоры по телефону или телеграфу были категорически запрещены.

Командующий 3-м Украинским фронтом Толбухин получил следующую директиву Ставки:

«В целях дезинформации противника на вас возлагается проведение мероприятий по оперативной маскировке. Необходимо показать за правым флангом фронта сосредоточение восьми-девяти стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией… Ложный район сосредоточения следует оживить, показав движение и расположение отдельных групп людей, машин, танков и орудий. В местах размещения макетов танков и артиллерии выставить орудия зенитной артиллерии, обозначив одновременно противовоздушную оборону всего района установкой средств зенитной артиллерии и патрулированием истребителей. Наблюдением и фотографированием с воздуха проверить видимость и правдоподобность ложных объектов…»