9 октября в Москву прибыл премьер Великобритании Черчилль. На Внуковском аэродроме его встречал нарком иностранных дел Молотов. «Неистовый Уинстон» произнес у трапа самолета страстную речь:

«Ваши Превосходительства! Леди и джентльмены!

Второй раз в течение этой ужасной и кровавой войны я прибываю на этот аэродром в Москве. Более двух лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз. Но это - два года непрерывных побед. Все мы с разных концов света непоколебимо шли против нашего общего врага, который уничтожил сокровища, запятнал каждый свой шаг ужасными зверствами, и над которым смыкается теперь месть Объединенных Наций. В течение периода побед, достигнутых с таким большим самопожертвованием, русские армии нанесли мощные удары. Они были первыми из тех, кто разбил дух и военную машину германской армии. Мы также со своей стороны, Соединенные Штаты и Британское Содружество Наций, напрягли свои силы до предела. И вам судить о том, нанесли ли мы тяжелые удары или нет. Я прибыл сюда на волнах надежды, на волнах уверенности, что победа будет достигнута, и в надежде, что, когда она будет одержана, все мы постараемся сделать мир лучшим местом для жизни больших масс людей».

Обмен мнениями продолжался в течение всего десятидневного раунда московских переговоров. «Состязание умов» шло во время официальных встреч делегаций и на дипломатических раутах в Кремле, за Москвой - рекой, напротив, в посольстве Великобритании, а также в уютном, прекрасно обставленном столичном особняке, и на загородной даче, предоставленной Советским правительством британскому премьеру с коллегами.

Напряженный день 11 октября, целиком отданный обсуждению проблемы о будущем Германии, завершился обедом в английском посольстве. 12 и 13 октября на переговорах воцарился «балканский дух»: обсуждалась острейшая ситуация в Венгрии и Югославии. Намечались пути примирения маршала Тито и премьера Югославии Шубашича, послание регента Венгрии Хорти председателю СНК СССР об условиях выхода его страны из войны.

При всех усилиях «польский вопрос» не удалось столкнуть с мертвой точки. Лишь в конце переговоров премьер Миколайчик заявил, что он согласен признать «линию Керзона» в качестве советско-польской границы. В будущем Польском правительстве Миколайчик предлагал поделить посты поровну между его правительством и Польским комитетом национального освобождения. Берут и Моравский предлагали ему четверть министерских постов, но соглашались на предоставление Миколайчику поста премьера.

В конце переговоров обсуждался вопрос о будущем Германии. Премьер Черчилль изложил англо-американский план ее расчленения, согласованный им с Рузвельтом в Квебеке. Советская сторона предложила отложить вопрос о будущем Германии до очередной конференции глав трех правительств.