В полдень 26 января в штаб 1-го Белорусского фронта позвонил Верховный, спросил:

- Как дела, товарищ Жуков? Не передумали в отношении дальнейшего плана действий фронтовых сил?

- Нет, не передумал, товарищ Сталин, - ответил командующий 1-м Белорусским фронтом. - Познанский рубеж обороны противника позади. Впереди Одер.

- Хорошо. Ставка согласна с вашим решением, но подумайте о безопасности своего правого крыла. Войска маршала Рокоссовского завершили Млавско-Эльбинскую операцию. Часть его сил наступает вдоль Балтийского побережья на запад, а часть Ставка намерена использовать для ликвидации Восточно-Прусской группировки немца.

- Я просил вас, товарищ Сталин, выделить моему фронту дополнительно одну общевойсковую армию.

- Нет, товарищ Жуков. Сейчас Ставка такой возможности не имеет. Все, что у нас было в резерве, направлено на 3-й Украинский фронт, который отбивает атаки эсэсовских танковых дивизий южнее Будапешта.

- А как идут дела у маршала Конева, товарищ Сталин? Сталин был, как всегда, краток:

- Хорошо. Помимо прорыва к Одеру южнее Бреслау, его 13-я армия генерала Пухова прорвалась к Одеру в районе Штейнау с захватом важного оперативного плацдарма.

- Я считаю, товарищ Сталин, что при положительном развитии обстановки в целом необходимо быстрее решить вопрос с ликвидацией вражеской группировки в Курляндии.

- Ваша оценка обстановки правильна, товарищ Жуков. Мнение командующего 1-м Белорусским фронтом о том, что до выхода фронта на Одер противник не сможет организовать контрудар из Восточной Померании, подтвердил точный расчет его штаба. Генерал-полковник Малинин легко доказал, что даже в случае серьезной опасности имелась возможность для частичной перегруппировки войск с Одера на северо-восточное направление с целью разгрома войск противника в Восточной Померании.

Положение вблизи Силезского промышленного района действительно складывалось не из легких. 3-я гвардейская танковая армия с севера и 60-я армия с юга уже охватили этот сплошной, в пять тысяч квадратных километров, город в гигантские клещи, которые оставалось только сомкнуть. И основным, до двенадцати дивизий, силам 17-й армии Шульца было не выбраться из каменной западни. Но ликвидация блокированной группировки непременно привела бы к разрушению всей инфраструктуры Силезии. Допустить этого было нельзя. Еще при утверждении плана Висло-Одерской операции Верховный обратил особое внимание Конева на то, чтобы уберечь Силезию для будущей Польши.

Маршал Конев прибыл на КП 3-й гвардейской танковой армии, поставил новую боевую задачу Рыбалко.