Трудно сказать, кто внушал больший страх солдатам эскадрона: Прейскер или Фреммель. Пожалуй, Фреммель, потому что он, как вахмистр, был чаще на глазах у солдат. Вернее, они были чаще перед его заплывшими, вечно свирепыми глазками, свирепыми, даже когда они смеялись.

Прейскер ценил Фреммеля. Они вместе обделывали разные тёмные делишки с поставщиками фуража для лошадей и продовольствия для солдат эскадрона. Фреммель на "войне" исполнял все щекотливые главным образом кровавые поручения своего майора, который, волею кайзера, назначен был комендантом в Калише.

Этот самый Фреммель стоял у порога в ожидании распоряжений начальства.

— Подите сюда, Фреммель!

Вахмистр учебным шагом подошел к столу.

— Выпейте бокал пива!..

Это было громадной честью, и Фреммель оценил ее во всём объеме. Побагровевший от удовольствия, он выпалил:

— Прозит, господин майор!

И залпом осушил стакан.

— Вот вам сигара… Вы ее выкурите потом!

— Весьма благодарен, господин майор!.. — вторично выпалил Фреммель, беря красными, неуклюжими пальцами большую гамбургскую сигару.

— А теперь вот что, Фреммель… Вы ведь ходок по этой части… Нельзя ли достать двух девочек? Барону Гумбергу и мне. Барон любит брюнеток, а я, вы знаете мой вкус, — блондинок…

Фреммель задумался, сощурил и без того узенькие глазки.

— У вас, наверное, есть что-нибудь на примете? — поощрял его Прейскер.

— Так точно, господин майор! Для господина барона я имею в виду хорошенькую жидовочку… Черна, как смоль, косы, как два лошадиных хвоста, и глаза — два пулемётных дула…

Даже на мрачном, окаменевшем лице Флуга эти сравнения выдавили улыбку.

— А для меня?.. — спросил Прейскер.

— Для господина майора у меня есть на примете жена одного…

— Только не жена!.. — перебил Прейскер, поморщившись. — Девушка!.. И не старше семнадцати лет!

— В таком случае, есть и это, господин майор. Это дочь одного русского чиновника. Он служит по акцизному ведомству…