— Недалеко, проше пани…
Впереди в какой-нибудь версте намечалась деревня.
— Это? — спросила Мара.
— Так есть!
— Скорей, голубчик, скорей… Прибавлю тебе…
Старик задёргал вожжами.
Стоял у дороги ветхий, покосившийся крест с деревянным изображением Спасителя в терновом венце. Фигура была когда-то раскрашена. Время, дожди и непогода смыли краску, и она осталась кое-где, полинявшая.
Сняв свою войлочную шапку, старик набожно перекрестился. А за ним и Тамара, с каким-то хорошим, свежим, вдруг прихлынувшим чувством.
Низ Распятия украшен был цветными ленточками, нитками чёток, засохшими венками из полевых цветов. Такое Тамара видела впервые… Какой-то наивной бесхитростной вдохновенной поэзией веяло на нее от Распятая.
Мимо… Остался позади ветхий, покосившейся, словно благословляющий всех путников, крест…
Тарахтит воз… Ближе и ясней вырисовывается желанная деревня… И оттуда навстречу несколько всадников…
Шибко-шибко забилось сердце Тамары… Вдруг он? Вдруг. Вот будет встреча! И она рисовала себе удивленное лицо, с некрасивыми резкими чертами, дорогое, прекрасное.
Воз и всадники все сходятся, взаимно приближаясь…
Старик повернулся к ней бледным лицом; трясутся губы.
— Моя дрога пани, то ж немцы!..
Мара застыла вся… И ледяной холод, струйками забегавший по всему телу, сменил недавнюю радость…
Всадники — шесть их было — двумя рядами неслись коротким галопом навстречу по дороге, вздымая пыль…
И что-то зловещее, траурное в этих чёрных венгерках с белыми шнурами и чёрных меховых шапках с чёрным султаном и белым черепом над двумя крест-на-крест костями…
29. "Зеленая опасность"
29. "Зеленая опасность"