Хорошо, что никто не знал о чём я помышлял и каким я был на самом деле.

По Турции я не хотел особо странствовать, да и вообще я больше не хотел путешествовать. На самой границе с Грузией застопил междугородний автобус. На остановке все выходили в платный туалет, но у меня не было лир. Вахтёры меня не пропустили. В салоне автобуса предлагали напитки, но я по известным уже причинам отнекивался. Доехали до неизвестного города. Я лёг спать прямо у автовокзала в газоне. Лежал и слушал громкие проповеди через динамик, это было моим единственным развлечением.

Весь следующий день ушёл на дорогу. Я постепенно забыл когда ел. Подвозил один гомосексуалист, тёр у меня перед носом указательные пальцы друг о друга, хорошо что недалеко с ним ехал, он меня замучил домогаться. Циклопические турецкие флаги везде, чем они так гордились. Немного не доехал до Стамбула. Вписок никаких нигде больше не было, всё, лафа быстро закончилась. Залез в прибрежные скалы выше заправки, там переночевал.

Доехал лишь до окраины Стамбула. В сорокоградусную жару шёл по навигатору к центру. В одном из дешёвых кафешок попросил подать еды. Я использовал приложение переводчик, написал, что нет денег. Мне налили похлёбки с хлебом.

Я шёл по набережной, и к вечеру добрался до центра. Ту сторону с храмом Софии оставил на завтра. Поменял немного долларов на лиры, потому что пешком дальше не перейти. Полно опасных малолетних попрошаек.

Я сел на пол у кафе. Кто-то заказал мне стакан чая. Внутри заведения на кассе стоял русский парень. Я попросил его дать мне еды без оплаты, он отказал.

Недалеко располагался заброшенный ждвокзал. На путях неподвижно стояли закрашенные граффити составы с выбитыми стёклами. Я тоже стоял на мосту обыкновенно постигая настолько жизнь была дурацкой. От этого не было ни грустно, ни весело. Дочка, я вор. Суицид оставил след на моём запястье. Шла позорная война и в это же самое время остальные люди зачем-то жили, просыпались и засыпали.

Ульяна, Элен, Урсула, Люба и многие другие стали разведёнками с прицепами. Я общался с ними когда-то, они это заслужили.

В Стамбуле я лёг спать в газоне, под кустами на набережной. Это было чрезвычайно рискованно, но обошлось.

Я решил выехать из города на магистраль с помощью автобуса. Перед этим пробежался по всем тем местам на другой стороне воды с храмом и посмотрел неподвижных постовых в стеклянных кубах. Зачем они себя так терзали, хотя бы сели. Повсюду валялись сирийские беженцы: бездомные и просящие как и я. Я заскочил в пекарню и написал им на планшете с переводом на турецкий, чтобы они подали мне хлеба. Он дал мне маленькую булочку, я убрал в карман, тепло поблагодарил и пошёл к выходу. Тот, будто опомнился или напало на него что, он бросился к витринам и начал набирать в пакет разные изделия. Вручил мне, этого надолго хватило.