…Остаток дня и весь вечер Горецкий провёл с офицерами — русскими и британскими. Хлопот было много: размещение, знакомство, торжественный ужин. Британцами командовал капитан Томас Генри Джеймсон. Адмирал Смирнов потребовал, чтобы с российской стороны всё было организовано не хуже, чем в «Сафэйс флит». Роман вырвался уже только в одиннадцатом часу.

Он тихонько заглянул к Кате, чтобы пожелать спокойной ночи, если Катя ещё не спит. Катя не спала — сидела в полумраке возле окна. — Побудь со мной, — предложила она.

Роман опустился в кресло напротив. Катя молчала, смотрела на широкую равнину ледяной Камы, бледно освещённую зеленоватой незрелой луной.

— От Кости Строльмана ты услышал о Великом князе, но ни о чём меня не спросил, — сказала Катя. — Почему, Рома?

Роман подумал и пожал плечами:

— А зачем? О твоём желании спасти князя Михаила Костя сообщил мне ещё год назад — на борту «Фельдмаршала Суворова».

Я всё понял.

— И тебе было безразлично?

— Нет. Мне было больно.

— Но ты всё равно здесь… — отрешённо произнесла Катя. — Со мной.

— Мы — живые люди, Катюша, — ответил Роман. — Ты должна была совершить свои ошибки, а я — свои. А теперь мы можем делать всё правильно.

— Иногда я не верю в твоё великодушие…

— Иногда я и сам в него не верю.

Катя чувствовала, что Роман не лжёт. Он и вправду такой — сильный, щедрый, смелый. Он не боится настоящей полнокровной жизни с её опасной энергией; Роман Горецкий — не князь Михаил. И она, Катя, сумела оставить Михаила, хотя тот уже давно мёртв. Серые глаза Кати потемнели.

— А как же ребёнок, Рома?

Роман расслабленно откинулся на спинку кресла.

— У него нет отца. Значит, он мой. Я ничего ни у кого не отнял. И я ни в чём тебя не виню. Если женщина нужна мужчине, он берёт её вместе с её прошлым. Я тебе уже говорил это. А ты мне нужна. Так что всё очевидно.

Катя искала слабое место в обещаниях Романа — и не находила.

— Хочу, чтобы ты знала, Катя, — в полумраке негромко произнёс Роман. — После рейса на промысел у меня появится внушительный капитал.

— Меня не интересуют деньги! — тотчас возразила Катя.