Алёшка уже бесцеремонно тыкал Макарову. Макаров задумался.

— Это крайне глупо, Алёша… и гениально! Если мы перевернём системы Канэ вверх компрессорами, то угол подъёма даст нам увеличение дальности стрельбы кабельтовых до сорока… У красных артиллерия дальнобойнее нашей, но мы сможем хотя бы отчасти компенсировать это… Надо посчитать!

— Считай, — снисходительно дозволил Алёшка.

Катя не ожидала, что флотилия будет такая большая. Она расползлась по Каме от Мотовилихи до Заимки, до завода «Старый бурлак». Из окна своей мансарды Катя видела на реке серые и суровые канонерки, вспомогательные буксиры и плоские баржи; видела громоздкие пассажирские суда — они были плавучими госпиталями и ремонтными базами; видела мелкие «фильянчики»-тральщики и узкие бронекатера. Всё это дымило и сложно двигалось.

Дружба с Вадимом Макаровым не затянулась у Алёшки надолго. В один прекрасный день Алёшку доставили домой под конвоем. Вечером Вадим в полной морской форме официально объяснял Кате и Роману:

— Шестидюймовые снаряды мы привезли из Иркутска, но по калибру они оказались немного велики. Мы обтачиваем их в Мотовилихинском заводе на станках, не разряжая. Это очень опасно. Рабочие рискуют жизнью. В токарную фабрику посторонним входить запрещено. Однако Алексей солгал часовому и вошёл. Более того, потребовал пустить его к станку. Я пресёк его инициативу.

— Алёша, есть вещи, которые тебе необходимо выполнять, — назидательно сказал Роман. — Например, подчиняться старшим.

Алёшка злобно сопел и смотрел куда-то в сторону.

— Я тебя своими руками задушу! — пообещала ему Катя. — Позоришь меня!

Катя сама часто бывала в Мотовилихе — сопровождала британцев.

В честь крейсеров, оставшихся во Владивостоке, британцы назвали свою канонерку «Кентом», а плавбатарею — «Суффолком». Оба судна подогнали под краны к причалам Мотовилихи: требовалось установить орудия и броню. Юинг, переводчик, не успевал и в цеха, и на пирс, работа тормозилась, и Роман попросил Катю помочь. «Кент» должен был охранять «Лёвшино» на Арлане, поэтому коммодор Мюррей поручил Роману курировать британцев. Впрочем, Роман часто уезжал в Нижнюю Курью к Нерехтину, и Катя управлялась одна.

— Откуда вы так хорошо знаете язык? — спросил Катю капитан Джеймсон.

— Я долго жила в Дорсете, — улыбнулась Катя.

Британцы почему-то смешили её. Конечно, они были мужественными людьми, добровольцами, но эти шапочки с высокими околышами и без лент, эти широкие полосы на тельняшках, эти хлопающие клёши… После жестоких балтийцев, красных военморов, дружелюбные британцы выглядели как дети.