— От нас не зависит. Когда пойдёт «Кент», когда разрешит начальство.

— Послушай… — Катя мягко взяла его руку, — мне ведь придётся рожать в пути, когда мы поедем во Владивосток?

— Да, родная, — виновато подтвердил Роман. — Я не вправе задерживать отправку груза британской железнодорожной миссии.

На самом деле Роман просто не хотел ждать. Отношения с «Шеллем» ему надо выстраивать быстрее. Он и так затянул. А теперь вот и Нобели вступили в переговоры с Рокфеллером… Вершится большой передел, а он бездействует.

Он мог оставить Катю в Перми и уехать один — но сколько времени займёт деловая поездка? Полгода, год? Если он покинет Катю, то неизбежно потеряет её: разочарует, будет вытеснен в прошлое. Катю надо брать с собой. Она ему нужна. Особенно сейчас, когда он понял про «Былину».

Романа не уязвило признание Кати, что князь Михаил — отец её ребёнка. Наоборот, даже как-то удовлетворило. И вовсе не потому что он изначально угадывал правильно. Великий князь — это Великий князь. Кто же устоит перед магической властью такого титула? Беременность — тривиальная расплата за победу девичьей природы. А прозвучавшее признание — согласие подчиняться, ведь Катя открыла свою уязвимость. И при всей опытности Романа тянуло к ней, к Кате Якутовой, строгой и требовательной даже в поражении; её любовь умножала его веру в себя. А ребёнок Великого князя — это упряжь, с помощью которой Катю можно держать под контролем. Но Катя должна быть рядом.

— У меня появилась мысль… — задумчиво начала Катя. — Помнишь, я говорила, что в Сарапуле живёт подруга моей мамы?.. «Лёвшино» пойдёт на промысел через Сарапул. Мне вполне по силам это небольшое путешествие. Я уверена, что тётя Ксения согласится отправиться с нами во Владивосток и дальше. Она приезжала к маме в гости в Канны, это было ещё до войны. Она и примет у меня роды. С ней я буду спокойна.

— Тётя Ксения?.. — осторожно переспросил Роман.

— Ксения Алексеевна, жена пароходчика Ивана Сергеевича Стахеева. Вернее, вдова. У них сын Иннокентий.

Прошлое беззвучно и незримо обрушилось на Романа, будто тьма. Та ночь в Святом Ключе, веточка шиповника, брошенная на пол, — и потом два гроба в гостиной с занавешенными окнами… Роман понял, что здесь, в России, опасность подстерегает его везде, ведь всё, на чём он основал свои планы, принадлежало не ему. Прошлое надо выпалывать из жизни, как сорняк.

— Катюша, нет, — мягко произнёс он. — Ни в какой Сарапул я тебя не возьму, и никакая тётя Ксения с нами не поедет. Это лишнее.

Катя выпустила его руку и внимательно посмотрела на него.