— Изучайте себе спокойно этикетки, каждый должен расширять свой кругозор! — заметила она с сарказмом.

— Я просил бы вас не отвлекаться от существа дела! — произнес Ланквиц, который пропустил мимо ушей упрек в произволе.

— Да, вернемся к делу, — согласился Босков. — Так вот, что касается нашего министерства, кстати, вам передавали привет, господин профессор. Они действительно были готовы, как это у вас там сказано, рассматривать вопрос о передаче разработки метода Харры. Правильнее будет сказать, что они получили от вас работу Харры и, естественно, ею заинтересовались. Но давайте называть вещи своими именами — никаких возражений и быть не могло, потому что о наших планах почти никто ничего не знал, а кто знал, как, например, товарищи из министерства финансов, те были как раз несказанно рады, что появилась возможность сэкономить миллионы в валюте! Давайте, профессор, начистоту: в какой мере и кто освободил институт от громадной нравственной ответственности за расход валюты? К сожалению, мы не можем дожидаться, когда высшие инстанции решат вопрос, какая организация должна разрабатывать наш метод, потому что в любом случае решение будет принято слишком поздно. Плохо ли, хорошо ли, но это значит, что мы должны в первой инстанции, то есть прямо здесь и сейчас, принять единственно возможное решение!

Ланквиц был в растерянности и бросил взгляд на Кортнера. Кортнеру было явно не по себе. Правда, в присутствии Боскова он никогда себя хорошо не чувствовал. Но сейчас деваться некуда, нужно действовать, что-то отвечать, хоть он и предпочитал вести разговоры один на один.

— С тем, что говорит коллега Босков, нельзя не согласиться. — Голос его с каждым словом звучал все тверже. — Я бы хотел только заметить, что, обсуждая решение господина профессора, конечно, если он вообще намерен его обсуждать, нужно руководствоваться исключительно интересами дела, и ничем другим.

— Естественно, — пожал плечами Босков. — А чем же еще руководствоваться?

И тут Кортнер проявил неожиданную смелость. Если бы, как прежде, я стремился к лавированию и тактическим уловкам, то у него стоило бы кое-чему поучиться: хитрости, например, расчету и еще совершенному бесстыдству.

— Я смотрю на все диалектически, — продолжал он чуть ли не дружеским тоном. — Даже в чисто профессиональных вопросах всегда имеется политическая сторона. А наш коллега Босков — человек, мыслящий исключительно политическими категориями и руководствующийся политическими соображениями, поэтому меня нисколько не удивляет, что естественное желание сделать подарок предстоящему партийному съезду сильно повлияло на его оценку риска, которому мы себя подвергаем.