Из «Националя» члены правительства переселились, наконец, в Кремль. Комендант Мальков, матрос с крейсера «Диана», сбился с ног, пока ему удалось наладить мало-мальски надежную охрану.

Дзержинский не торопился переезжать в Кремль. Семьи его все еще не было. Зося не могла выехать из Швейцарии, отъезд постоянно откладывался: то заболевал Ясик, то возникали такие обстоятельства, что нечего было и думать о переезде через враждебную Германию.

При титанической работе, которую выполнял Дзержинский, необходимы были элементарный режим, отдых, питание. Но этого не было. Феликс Эдмундович строго-настрого запретил хоть чем-либо выделять его среди других. Получал общий хлебный паек, общие обеды в столовой. Однажды, поднимаясь к себе на третий этаж, Феликс Эдмундович потерял сознание. Это был голодный обморок, усиленный жестоким переутомлением. Председателя ВЧК внесли в кабинет, уложили на койку. Прибежал врач и подтвердил то, что не раз уже говорил: нужен отдых и нормальный режим.

Об этом случае узнал Яков Михайлович Свердлов и рассказал Владимиру Ильичу. Ленин встревожился. Решили: надо принимать какие-то меры. Какие? Заговорили о семье Дзержинского. Кто мог бы помочь — это Зося, жена.

— Может быть, ему самому поехать за ней в Швейцарию? — предложил Свердлов.

— Это идея. Но сейчас он не согласится никуда уезжать. Слыхали про Савинкова, про его «Союз защиты родины и свободы»? Дзержинскому действительно невозможно сейчас покинуть Москву. Но это ненадолго... А знаете что, — предложил Ленин, — зайдите-ка вы к нему, сами посмотрите, как он живет. Пойдите с Клавдией Тимофеевной, она скорее заметит женским глазом, в чем он нуждается. Потом и решим. Но ему — ни единого слова!

В этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге появилась высокая худощавая фигура Дзержинского.

— Вот, на ловца и зверь бежит! — воскликнул Владимир Ильич и заговорщически глянул на Свердлова. — Что нового с «Союзом защиты»?

— Затем и приехал, Владимир Ильич. Дело серьезнее, чем могло показаться.

Они сидели втроем вокруг письменного стола, и Дзержинский рассказывал.

Началось это так... Некий юнкер Андрей Иванов заболел, и его положили в госпиталь Покровской общины. Там он влюбился в сестру милосердия, ходил за ней тенью, вызывался оказывать какие-то услуги, не спал ночами и без конца говорил о своих чувствах. Однажды он пришел сумрачный и стал умолять девушку немедленно покинуть Москву.

— Но куда я поеду, зачем? — отмахивалась сестра милосердия.

Юнкер настаивал, ничего не объясняя толком. Девушка рассердилась. Тогда он не выдержал и воскликнул: