Жобер пожал руку молодого человека, уверяя его, что будет хранить молчание.

— Дорогой Жобер, мы кредиторы эшафота, гильотина должна нам жизнь нашего отца-мученика. Мщение было бы ниже его и нашего достоинства. Мы желаем только восстановления его честного имени. Позвольте мне прочесть вам последнюю волю моего отца, и вы, соединив это с тем, что видели сами, все поймете.

Затем, вынув из бумажника пожелтевший лист бумаги, Винсент развернул его со словами:

— Вот, Жобер, завещание казненного.

Затем он начал читать дрожащим голосом письмо, уже известное читателю. Когда бедняга дочитал до конца, рыдания душили его.

— Извините меня, — выговорил он. — Это слишком жестоко: несчастный сам же приказал нам выдать сестру за убийцу.

— Что вы говорите? — вскричал Жобер с удивлением.

— Правду. Чтобы восстановить честь нашего отца, мы должны выставить на позор нашу сестру.

— Я вас не понимаю…

— Человек, которого вы видели, которого мы арестовали, убийца Панафье, Мазель, Эжени Герваль — это Андре Берри, наш зять!

— Какое несчастье! — только и мог сказать Жобер.

Винсент быстро оправился и продолжал:

— Теперь вы можете судить сами о положении дел. Мой отец был осужден и казнен. Он жертва юридической ошибки. После четырех лет поисков мы нашли преступника и можем выдать его правосудию, но вы видите, что отец запретил нам это. Мы можем заставить его бежать и донести на самого себя. Но этот человек — член наптей семьи, зять казненного.

— Тем не менее вы не можете оставить безнаказанными все эти преступления.

— Я не желаю мстить, Жобер. Я обожаю мою сестру. Поразившее нас несчастье вынудило нас отказаться от всякой мысли о женитьбе. Следовательно, вся наша семья — это сестра и маленькое существо, крестным отцом которого я являюсь. Согласитесь, что я не могу погубить мою сестру, но в то же время должен восстановить честь своего отца.

— Что же вы хотите делать?

— Вот по поводу этого я и пришел просить у вас услуги.

— Говорите; что бы это ни было, я готов все исполнить.

— Вы можете доставать трупы для вашей учебы?

— Труп? — с изумлением повторил доктор. — Достать труп очень трудно. Это запрещено, но не совсем невозможно.