Его черные глаза странно контрастировали с белокурыми, слегка вьющимися волосами, обрамлявшими высокий лоб. Длинные ресницы придавали особую прелесть его черным глазам.

Он не носил ни усов, ни бороды.

Его лицо внушало доверие. Он казался человеком откровенным, добрым, кротким. А из-за его красоты в него влюблялись женщины.

В тот вечер, когда мы увидели Андре, он лежал на диване, держась руками за голову и изредка постанывая.

Ладеш и Деталь сидели за столом, заканчивая ужин.

— Послушайте, — говорил Ладеш, — вы не едите потому, что у вас мигрень. Поверьте, только госпитальные доктора придумали из экономии, что больных нужно сажать на диету. Хороший обед — лучшее лекарство от некоторых болезней, и я хочу дать вам один совет, господин аббат. Садитесь за стол и делайте то же, что и мы.

Андре ничего не отвечал. Он, казалось, боролся с болезнью. Наконец, слегка приподнявшись, он сказал своим сторожам умоляющим голосом:

— Прошу вас, дайте мне уснуть. Ладеш, я знаю вас давно. Во имя наших прежних отношений, прошу вас, — не мучайте меня. Я, кажется, вас ничем не беспокою. Я самый послушный пленник. Будьте со мной великодушны!

Два приятеля с удивлением переглянулись.

— Но, — сказал Ладеш, — мы не делаем вам ничего плохого. Наоборот, мы желаем вам добра. Вы печальны — и мы хотим вас развеселить. Вы больны — и мы советуем вам те лекарства, которые посоветовали бы лучшему другу.

— Которые я посоветовал бы родному отцу, — добавил Пьер.

— Господин аббат, мы когда-то делали вместе дела, мы всегда с вами дружили. Зачем бы мы стали вам приносить вред? За это нам ничего не платят. Нам поручено стеречь вас, и поэтому мы неумолимы, так как рисковали бы своей шкурой, выпустив вас. За исключением этого, мы ваши добрые друзья.

— Мы лучше, чем родные, — прибавил Деталь.

— Лучшим доказательством справедливости ваших слов будет исполнение моей просьбы.

— Если это возможно, то мы исполним ее. Говорите, аббат, мы вас слушаем.

— Я подвержен сильным головным болям, а против этого есть средство гораздо попроще вашего.

— Говорите; если это возможно, то я это сделаю.

— Не нужно ничего делать. Мне нужно только тишина и СОН.

— Это можно сделать. В этом виноват Пьер. У него ужасный голос, и я вас понимаю. Вот что мы сделаем. Мы закончили обедать и собираемся садиться играть в пикет. Мы перейдем в соседнюю комнату и будем играть в молчании, а вы в это время уснете.