— Да, — ответила Нисетта.

— Какое действие он произвел?

— Часть ночи она смеялась и была весела. В Дижоне она наконец заснула от усталости.

Приехав в Париж, Рауль разбудил ее. Она открыла глаза, и так как порошок уже начал действовать, послушно встала. Я вынуждена была привести в порядок ее костюм, потому что она ничего не соображала. Рауль подал ей руку, довел до экипажа и сел вместе с ней.

— А ты что делала?

— Рауль поручил мне получить багаж и отвезти в указанное место.

— И таким образом несчастная была вами ограблена…

— Нет, на ее плече висела маленькая дорожная сумочка, в которой лежали ее драгоценности и бумажник, содержащий довольно большую сумму денег.

— Он уехал вместе с ней? Куда же вы ее отвезли?

— На бульвар Молерб напротив парка Монсо. Там он нанял квартиру, которую меблировал мебелью, купленной в отеле Друо.

— Он нанял квартиру специально для этого дела?

— Нет. Два или три раза он там устраивал ужины. Там же он переодевался аббатом.

— Разве он еще одевался в этот костюм?

— К Адели Мазель он всегда приходил одетый таким образом. И Адель была уверена, что он аббат. Эта уверенность даже увеличивала ее любовь к нему. Она выдавала его за своего духовника.

— Возвратимся к Эжени Герваль. Ты знала, что произошло?

— Да, как всегда. Они приехали в нанятую квартиру. Когда они легли спать, она воображала, что он любит ее, и доверчиво отдалась ему. Воспользовавшись этим, он воткнул ей в затылок золотую булавку.

— Такую же, как эта? — спросил Панафье, показывая булавку.

— Где ты ее достал?!

— Я скажу тебе это со временем. Продолжай!

— Я все тебе сказала.