В первое полугодие действия постановления в РСФСР (по 1 января 1933 г.) по нему были осуждены 22 347 человек, из них 3,5 % (782) были приговорены к высшей мере наказания. Приговоры по расстрельным составам преступления выносили также линейные транспортные суды (812 приговоров на весь СССР) и военные трибуналы (208 приговоров на СССР). К 10 годам лишения свободы были осуждены 60,3 % подсудимых, к срокам менее 10 лет – 36,2 %, причём 80 % из последней категории получили наказания, не связанные с лишением свободы. Из всех приговоров к ВМН были приведены в исполнение менее трети. Почти половину приговоров, вынесенных общими судами (их было 2686), пересмотрел Верховный суд РСФСР. Ещё больше оправдательных решений вынес президиум ЦИК. В итоге нарком юстиции РСФСР Н. В. Крыленко сообщил, что количество казнённых по приговорам в соответствии с постановлением не превысило тысячи человек.

В какой-то мере этому поспособствовали выявленные недопустимые в работе органов юстиции факты: применение закона от 7 августа в случаях маловажных хищений, не представляющих не только особой, но и какой бы то ни было социальной опасности, и назначение притом жёстких мер социальной защиты. Осуждались колхозники и трудящиеся единоличники за кочан капусты, взятый для собственного употребления, и т. п.; привлекались в общем порядке, а не через производственно-товарищеские суды рабочие за присвоение незначительных предметов или материалов на сумму не менее 50 руб., колхозники – за несколько колосьев. Такая практика приводила в конечном счёте к смазыванию значения закона от 7 августа и отвлекала внимание и силы от борьбы с действительными хищениями, представляющими большую социальную опасность. Как отмеченные случаи «правооппортунистической недооценки» значения закона от 7 августа, так и данные моменты «перегибов» в его применении и в распространении его действия на случаи, явно под него не подпадающие, были позднее квалифицированы Коллегией НКЮ как результаты влияния «классово-враждебных людей, как внутри, так и вне аппарата органов юстиции…».

[20]

[20]

Из показаний на суде свидетеля Елина Александра Ивановича, 1911 г. рождения, заключённого Букачачинской КМР:

«…Возвратившись с ужина, КОЧЕВ предложил мне опять подписать протокол. Я отказался. КОЧЕВ опять начал меня избивать – палкой, кулаком, головой… Я стал кричать, но КОЧЕВ заткнул мне рот, взял табуретку и начал бить меня табуреткой, табуретку разбил. Заходил дежурный по 3-й части ВЛАДИМИРОВ и тоже бил меня, потом другой дежурный, РАЗУМИШКИН, принес мешок с чем-то и по указанию КОЧЕВА ударил меня, затем мешком бил КОЧЕВ. Я стал кричать, что подпишу. Тогда КОЧЕВ прочитал мне постановление, что я занимаюсь систематическим отказом от работы, избиваю заключенных, тогда как у меня этого не было, а за лучшую работу я был премирован… По этой причине я это постановление подписывать отказался.