В 1939 г. Люшков был заочно приговорён в СССР к смертной казни.

В некоторых японских источниках указывается, что в июле 1945 г., накануне вступления СССР в войну с Японией, предателя отправили в Квантунскую армию. 16 августа 1945 г. командование Квантунской армии объявило о капитуляции. 19 августа Люшкова пригласил к себе начальник Дайрэнской военной миссии Ютака Такэока, который предложил ему покончить жизнь самоубийством (по-видимому, чтобы скрыть от Советского Союза известные Люшкову данные о японской разведке). Люшков отказался и был застрелен Такэокой, тело тайно кремировано (через 3 дня Дайрэн был занят Советской армией).

По другой версии, Люшкова привезли в Дайрэн для выдачи СССР в обмен на захваченного в плен сына бывшего премьер-министра князя Коноэ (лейтенант Фумитака Коноэ после неудачной попытки обмена был оставлен в советском плену, в 1949 г. приговорён к 25 заключения и умер в 1956 г., находясь в заключении в Ивановской области). Люшков, узнав о предстоящей выдаче, предпринял попытку побега и был задушен японскими офицерами.

Однако до сих пор не опубликовано ни одного документа, подтверждающего факт расстрела или удушения японцами чекиста-перебежчика или хотя бы его пребывания в Маньчжурии в августе 1945-го. Рассказы и интервью ряда японских офицеров о его гибели напоминают легенды. Нельзя исключить, что в действительности Люшков смог сдаться в Японии американским войскам и позднее ЦРУ скрывало его в США под чужим именем как ценного информатора о Советском Союзе.

[22]

[22]

Чужие фразы, приписываемые И. Сталину и А. Вышинскому

«Признание – царица доказательств» – зачастую эта фраза приписывается А. Я. Вышинскому (Генеральному прокурору СССР в 1935–1939 гг.), как и то, что якобы он подвёл и теоретическую базу под этот тезис. Используется это в качестве «косвенного доказательства» при утверждении, что в сталинском СССР большая часть «политических» дел строилась на признаниях, выбиваемых из подсудимых, или для сравнения критикуемого режима со сталинским: «Для тех, кому фамилия Вышинский ничего не говорит, стоит напомнить, что этот главный режиссер страшных политических процессов 30-х годов успешно внедрял в теорию и практику постулат: признание – царица доказательств» (И. Руденко. Мальчик свободен. А мы? // Комсомольская правда, 2007, 14 февраля); «Признание – царица доказательств. Это крылатое выражение Андрея Вышинского, самого кровавого прокурора сталинских времен, прекрасно выучили израильские судьи, и вовсю применяют сей нехитрый принцип» (А. Харазов. Царица доказательств. О судебных ошибках в Израиле).