Через секунду Вадик машинально припал к земле, ибо позади прогремел выстрел. Глеб, размахивая пушкой, побежал вместе с напарником в ту же сторону, куда унеслись Андрей и Григорьевич. Не хотелось бы пересекаться с Глебом. Однако сумасшедшую семейку без помощи Вадима никто не соединит.

Кто-то схлопотал шальную пулю. Чтобы не последовать примеру доходяги, Вадик опасливо поднялся, пошевелил под капотом парой трубок, после чего механическое сердце машины заработало как часы.

Вадя повел «Жигуль» в дебри здешних микрорайонов, чтобы нагнать бегунов. Во-первых, некоторые могут идентифицировать его наружность и проявить враждебность (даже с использованием оружия). Во-вторых, к гонке наверняка присоединятся ППСники, когда отойдут от шока.

Исколесив полрайона, Вадим осознал, что человек способен пролезть везде, чего не скажешь об автомобилях. Периодически в зеркала то и дело бросался «KIA», тоже кого-то здесь разыскивающий. Спешим актуализировать число преследователей Андрея той ночью – девять человек.

Через несколько минут Вадим все же обнаружил бегущего (уже не столь рьяно) Михаила Григорьевича, явно сбившегося с пути. Старикам у нас почет, но молодым все-таки дорога. Мужик вновь выглядит слабым и отчаявшимся. Он метался по одному из кварталов, потеряв след сына, отчего чуть не утратил рассудок. Огни «Копейки» для него равноценны спасительной руке Господа, сигналом продолжать поиски.

– Кровь на боку у тебя, ты в курсе? – заметил Вадим, когда запыхавшийся слесарь залез в машину.

– Уже все равно.

– Здесь вроде больничка недалеко.

– Нет, – отрезал Михаил. – Мне поможет только…

– Думаю, мне известно единственное лекарство, что тебе поможет.

– Я упустил его, – твердил в забытье Михаил Григорьевич, – потерялся.

Вадим приметил изменения в его внешности: зрачки расширились, кожа побледнела, грудь вздымалась от дыхания, руки непроизвольно поддергивались.

– Сейчас мы его отыщем, – подбадривал мужика Вадик, считая, что попутчик солидно застрял в собственной же утопии. Однако парень твердо решил содействовать ему до последнего. – Он пешком, а мы на колесах.

Вадим терпеливо крутил рулем, исследуя каждый уголок, поворот и тупичок спящих районов и пустырей. С каждой минутой Михаил Григорьевич заметно сдавал. Видно, что безутешный отец уже не надеется нагнать сына. Однако он оживился сильнее обычного, когда заметил вдалеке паренька, похожего на Андрея, что скрылся в лесополосе возле железной дороги.

– Туда, Вадик! Туда, туда, туда!

Либо здесь и сейчас, либо нигде и никогда.

Нестерпимым огнем горит сердце мужчины. Огонь разливается по всему телу, однако Григорьевич намеревается биться до самого последнего вздоха: во-первых, не хочет огорчать Вадика, который искреннее жаждет ему помочь; во-вторых, желает, чтобы сын запомнил отца человеком, что раскаялся, но до последнего сохранял лицо.