И ни разу ему не пришло в голову, что Катя может не согласиться выйти за него замуж, что её мужем может стать кто-то другой, что она вправе полюбить кого-нибудь другого, — этого просто не могло быть! Её слова «а я нет!» нельзя ни в какой мере принимать всерьёз. С такими радужными мыслями Борис и заснул.

На следующий день он обязан был предоставить Феде отпуск, и поэтому все работы по участку ему пришлось выполнять в одиночку. Боря смог выкроить совсем немного времени, чтобы прибежать к поезду и проститься с отъезжающими Митей и Катей, это заняло всего две минуты. Прощаясь со своими новыми родственниками, Катя протянула руку стоявшему тут же Борису и шмыгнула в вагон.

Однако Митя Сердеев взял его под руку, и всё время, пока поезд стоял на станции, расхаживая с ним по перрону, продолжал разговор на тему, начатую вчера. Он говорил о той ответственности, которую Борис берёт на себя своим обещанием жениться на Кате; о том, что он прежде, чем предпринимать какие-либо шаги и компрометировать своим ухаживанием девушку, должен всё основательно взвесить, посоветоваться со своими родными, — одним словом, говорил всё то, что говорят в подобных случаях родственники или знакомые девушки, стремящиеся оградить её от посягательств какого-нибудь парня, который не внушает особого доверия. А Дмитрий в Шкотове уже успел кое-чего наслушаться про Бориса.

Частыми гостями у них были Михайловы, а они в описаниях шкотовским знакомым, как известно, Алёшкина не щадили. Правда, жена Мити, Мила, была другого мнения о Борисе, да и самому ему парень понравился, но на всякий случай, лишний раз поговорить с ним не помешает.

Кстати, Борис все эти нравоучения слушал совсем невнимательно и ходил с Митей по перрону только в надежде, что, может быть, Катя выйдет из вагона. Он, правда, мог её видеть, но только в окне вагона, где иногда показывалась её головка, когда она перебрасывалась какими-то словами с сёстрами Феди и с ним самим, торчащими, к Бориной досаде, около её окна. Он с большим удовольствием оставил бы Митю и тоже постоял под её окошком, чтобы услышать от девушки несколько слов или сказать ей что-то самому. Но Митя его отпустил только тогда, когда поезд тронулся, и он, вскакивая на ходу, с подножки вагона крикнул:

— Так помни, Борис, о чём мы говорили!..

* * *

Через полтора месяца, в конце июля Борис получил плановый отпуск и выехал в Шкотово. В конторе он узнал, что после отпуска в Новонежино ему возвращаться не нужно: работы там свёртываются и для этого хватит одного человека, останется Сердеев.