Все эти мысли пронеслись в мозгу Бориса в течение нескольких секунд, но тем не менее молчание затянулось, и он, спохватившись, спросил:

— А ты знаешь, что Митька Сердеев здесь? Он что, вместе с вами приехал?

Катя засмеялась:

— И да, и нет… Видишь ли, мама, узнав о моей поездке в Новонежино, категорически запротестовала. Всё уже приготовили к тому, что повезёт отряд одна Нюська, но тут приехали Митя и Мила, я им рассказала о мамином решении, и они встали на мою защиту. Особенно помогло то, что Митя сам захотел ехать в Новонежино. Он заявил, что ему перед отъездом на север надо попрощаться с дядей, да и двоюродных сестёр и брата он давно не видел, надо им рассказать о своей женитьбе. Уговаривал он и Милу поехать, да та отговорилась необходимостью сборов в дальнюю дорогу. Вот тогда-то мама и согласилась меня отпустить, взяв с меня слово, что я буду слушаться его во всём, а его попросила строго присматривать за мной. Ну, как за мной присматривают, ты видишь! Если бы мама знала, что сейчас, в 12 часов ночи, я сижу с парнем вдвоём на улице, да ещё с каким парнем, с кем — с Борькой Алёшкиным! Ты ведь знаешь, какая про тебя слава в Шкотове-то идёт, а тут ещё Михайловы, особенно Ирина, подбавляют такого, что мне и самой страшно, что я с тобой знакома! Ну а мама — та бы, наверно, в обморок упала! Ну да ладно шутить, пора мне, чтобы маму не тревожить, пойду. Спокойной ночи!

Катя поднялась с лавочки, вскочил и Борис, он приблизился к ней. Ему так хотелось рассказать ей много-много — про себя, про своё нелёгкое детство, про то, что ему уже пришлось испытать и прожить, что было с ним на самом деле. Но язык его словно прилип к нёбу. Он только смотрел на белый овал её лица, хорошо заметный и в темноте.

Она же, заметив его приближение, испуганно протянула ему руку, затем так же быстро её выдернула и, ещё раз прошептав «до завтра!», торопливо скрылась в калитке.

Борис обошёл посты, сменил часовых, вновь уселся на скамейку. Ещё одна смена, и он пойдёт спать…

Но вот кончилась и эта смена. Подошёл со своими ребятами Хужий, сменили последних часовых, среди которых был и Фёдор Сердеев, друзья вместе пошли домой.

Видимо, в квартире учительниц немало толковали об отношениях между Борисом и Катей, которые бросались в глаза, потому что первым вопросом Федьки был следующий:

— Ну как там у тебя с моей новой родственницей-то? Клюёт?

Эти пошлые слова до такой степени не подходили к тому чувству, которое Борис ощущал к Кате, так не подходили к ней самой, что возмущённый парень остановился и, схватив друга за рукав гимнастёрки, гневно сказал: