При последних словах Кати Борис поднял голову и взглянул на неё, их взгляды встретились, и в её глазах он вдруг прочитал что-то такое, что никак не вязалось с её холодными насмешливыми словами. И, несмотря на это, ему сделалось так хорошо, что он был готов запеть, закричать, схватить эту девчонку за руки, за голову, прижаться к её губам своими и целовать её, целовать в губы, в глаза, в щёки, в эти мягкие каштановые волосы, целовать каждый пальчик её загорелой шершавой руки.

Она, видимо, заметила его состояние, потому что несколько испуганно сказала:

— А ну, пойдём побыстрее, а то там Митя и Федя о нас Бог знает что подумают, они, поди, заждались нас…

В самом деле, передвижение с велосипедом пешком отняло гораздо больше времени, чем поездка, Митя и Фёдор уже стали беспокоиться об уехавших. Наконец, Митя не выдержал:

— Послушай-ка, Фёдор, поди посмотри, где они там. Может быть, разбились здорово!

Федя побежал. Они встретились на переезде, и прежде, чем он успел что-либо спросить, Катя оставила велосипед и подошла к нему:

— Он, наверно, всё врал, что не падал ни разу. Так меня шлёпнул, что еле иду!

Фёдор всполошился:

— Ты сильно ушиблась?

— Да нет, шучу! Свалились мы здорово, но в основном только страхом отделались. Ну а теперь в наказание пускай он велосипед один ведёт, а мы пешком напрямую пойдём!

И она, взяв Федю за руку, побежала вверх по тропинке, ни разу не оглянувшись на своего незадачливого кавалера.

Борис, оставшись один, даже обрадовался этому. Он знал, что, если бы Фёдор был сейчас с ними, он начал бы шутить над их задержкой и этим бы всё испортил. Ему же так хотелось обдумать происшедшее и помечтать.

Она сказала «нет», ну и что? По глазам её он видел, что она сказала не совсем то, что чувствовала. Он дождётся, нет, добьётся того, что она скажет «да», он будет терпеливо ждать!

Придя к Сердеевым, Борис поставил велосипед на место и, прислушавшись к весёлым голосам, доносившимся из столовой, где происходил ужин, повернулся и пошёл домой.

Всю эту ночь он просидел у окна и лёг спать только тогда, когда на улице стало уже совсем светло. Мечтая, он представлял себя заведующим шкотовской конторой Дальлеса, а Катю своей женой; они живут в большой квартире, у них бывает много гостей. Потом ему казалось, что лучше жить в городе, и он там должен служить в каком-нибудь большом учреждении. Иногда его мысли принимали более определённые очертания, и он начинал считать, когда же они могут пожениться: «Кате осталось учиться ещё два года. Целых два года! Ведь ясно, что пока она не окончит учение в девятилетке, замуж её не отдадут, да она и сама не пойдёт. Придётся ждать! Что же, я готов».