И снова мой план разбивался о беспристрастную действительность. Я тысячу раз представлял себе, как вернусь на Светлогорский проезд за вещами, что скажу Наташе или Игорю, если встречу их, как гостеприимно предложу всем гореть в огне, покидая этот ненавистный кров. Однако, упоённый размышлениями о том, как я буду сжигать мосты, связующие с омерзительным прошлым, я совершенно забыл о такой малости, как сумки, в которых нужно будет унести свои вещи. Мне повезло: у Гриши в багажнике завалялось несколько икеевских пластиковых сумок.

Мы вошли в подъезд и прошли к лифтам. Лифт уже спускался вниз откуда-то сверху. С каждым мгновением я думал: а что, если сейчас приедет лифт, и из него выйдет Игорь, или – ещё хуже – женщина, которая меня родила?

Лифт спускался медленно: четырнадцатый этаж. Тринадцатый.

А правда, что сказать, если мы столкнёмся с Игорем лицом к лицу?

Одиннадцатый. Десятый. Девятый.

А если это будет Наташа?

Седьмой.

Она же сразу набросится на меня.

Пятый.

Начнёт орать.

Четвёртый.

Я ведь даже не успею ничего объяснить.

Третий.

Только стоит мне открыть рот, как она…

Второй.

А если Игорь…

Двери открылись.

Из лифта вышла Катя, которая жила на 21 этаже. Она была одна.

Мы вошли в лифт.

Теперь меня начали одолевать мысли: а если мы столкнёмся с Наташей или Игорем на лестничной клетке? Что тогда?