Патриотизм отдельных добровольцев в ряде случаев обнаруживает лишь рассудочные основания при явных проблемах с эмпатией. Желание бить немцев в них сочеталось с отсутствием сострадания к соотечественникам-беженцам или оставшимся без кормильцев солдаткам. Вот как И. Зырянов описывал своего знакомого студента юридического факультета, пошедшего вольноопределяющимся:
Патриот. Крепко и убежденно ругает немцев. Пламенно любит французов. Читает в оригинале Бодлера, Мюссе, Гюго. Считает себя западником, передовым человеком… Показывая пальцем на всхлипывающих у воинского присутствия баб, он с жаром заговорил: – Какое жалкое создание эта русская баба!.. Я вот смотрю на них из окна каждый день и думаю: не ошибка ли природы? Зачем, для чего они живут на свете? Ходят по городу и канючат вместе с ребятами. Кого это трогает? Плачущая баба «заслуживает не больше внимания, чем босой гусь»[280].
Как и в случае с благотворительностью, мотивы добровольчества были разные. В вольноопределяющиеся могли пойти из-за желания выбрать более безопасный или, наоборот, престижный род войск. Для кого-то армия представлялась социальным лифтом или возможностью существования за казенный счет. Случалось, что некоторые добровольцы, кому во время службы не удавалось подняться по карьерной лестнице, подделывали документы офицеров и по ним устраивались в городах, получая офицерское довольствие. Так, например, крестьянин Радомской губернии Александр Вядерный, отправившийся в армию охотником, после увольнения присвоил себе звание прапорщика, а заодно и титул князя. Весьма колоритную парочку заметил 1 марта 1915 года в Петрограде прапорщик 347-й пешей Новгородской дружины Холодковский. Он обратил внимание на неизвестного нижнего чина в какой-то странной форме с двумя Георгиевскими крестами и в сопровождении весьма подозрительной сестры милосердия. На требование офицера предъявить удостоверение на право ношения Георгиевских крестов нижний чин сказал, что он из комендантского управления, а когда офицер пригласил его следовать за ним в комендантское, сорвал с себя кресты и бросил в снег. Задержанный оказался добровольцем Гаврилом Матвеевым, а бывшая с ним «сестра милосердия» – женщиной легкого поведения. Проститутки в форме сестер милосердия ревностно охраняли свои территории. В декабре 1915 года в Москве на Тверской проститутка Козельская набросилась на женщину-доброволицу Белобородову, которая в шинели и с Георгиевской медалью прогуливалась вместе с вольноопределяющимся. Козельская, по всей видимости, приняла ее за конкурентку[281].