CXXVII

CXXVII

Проведя в дороге несколько дней и осведомляясь повсюду, где он бывал, не знает ли кто о Ланселоте, мессир Гавейн остановился в одном аббатстве у белых монахов[345]. Поскольку то была суббота, он остался на следующий день, день Господень, и отбыл в понедельник, прослушав мессу. Дорога, избранная им, вела в королевство Эстрангор. Спасаясь от полуденной жары, он спешился у чистого родника в тени высоких деревьев, как вдруг к нему подступила девица и стала умолять ради того, что ему всего дороже, поехать ночевать в небольшой замок, возведенный на краю болотистой равнины. Он позволил проводить себя туда. Едва с него сняли доспехи и отвели ему покой, усыпанный чудной свежей травой, как возвестили о прибытии сеньора шателена и с ним тридцати рыцарей. Гавейн спросил, к чему такая большая свита.

– К тому, – ответила девица, – что завтра у Мельничного замка соберут большой турнир. Король Марбоар, родич Галеота и сын великанши, будет выступать с одной стороны, а граф, мой возлюбленный, с другой. Тому из двоих, кто выйдет победителем, достанутся ястреб и сокол; а его подруга, если таковая имеется, получит прекраснейший в мире венок. А потому моему возлюбленному не терпится стяжать эту награду; вот для чего он созвал всех рыцарей страны выйти на поле с ним заодно. Прошу вас, сир, ради верности вашему дяде, королю Артуру, поддержите нас. Если вы согласны, победа от нас не уйдет, и венок отдадут мне[346].

В этот миг вошел шателен по имени Таненг, прозванный Белокурым по причине цвета его волос. Он был высок и ладно сложен.

– Сир, – сказала его возлюбленная, – вот монсеньор Гавейн, он не против выйти на вашей стороне.

– Тогда уж наверное все награды турнира будут мои, – сказал Таненг, протягивая руки к мессиру Гавейну, – помощь, оказанная вами, дороже самого прекрасного замка в дар от вашего дяди короля.

Турнир уже начался, когда на следующий день они прибыли на луг, где он проходил. Посередине возвышалась ложа, возведенная для короля Марбоара, королевы и самых прекрасных дам страны, и среди них была племянница королевы; она бесстрашно говорила во всеуслышание, что ее друг принесет ей награду. Подруга Таненга, принятая в кругу этих дам, утверждала с уверенностью, что все будет иначе.

– Один рыцарь, посильнее вашего друга, – говорила она, – покажет, на что он способен. Я не хочу его называть, но узнать его не составит труда.

В этот памятный день мессир Гавейн, одетый скрытности ради в белые доспехи взамен носимых им обыкновенно, поначалу не мог найти ни единого бойца, достойного помериться с ним. Видя, как он повергает наземь всех, кто один за другим осмеливался стать у него на пути, подруга Таненга с улыбкой сказала королевской племяннице: