– Не говорила ли я вам, что вы ошибаетесь? Взгляните на рыцаря в белых доспехах: кто посмеет ему противиться?

– Погодите, погодите, – ответила племянница, – может быть, явится кто-нибудь и сразит его в свой черед.

– О! Долго же вы его прождете, и вы бы перестали на это надеяться, если бы знали того, кто бьется за нас.

В это время из замка вышел отряд из двухсот рыцарей, чтобы поддержать сторону короля, столь жестоко теснимую с тех пор, как перед нею оказался мессир Гавейн. Тогда зрелище турнира преобразилось: новоприбывшие остановили графских рыцарей, а затем и вовсе принудили их обратиться вспять. Пришлось мессиру Гавейну повести их обратно и помочь вернуть превосходство. Тут начались кипучие, яростные схватки; и, несмотря на новое подкрепление, королевские бойцы были вынуждены покинуть поле боя, держа последнюю оборону у входа в свой стан.

Казалось, победа уже на стороне графа, когда внезапно появился рыцарь в алых доспехах. Он прибыл на луг, сопровождаемый одним оруженосцем. Пока люди короля суетливо бежали, он утвердился на их стороне и, обратясь к соперникам лицом, сбил первого, кто на него напал, а затем и второго, и третьего; глефа обломилась в теле четвертого; тотчас же с мечом в руке он ринулся в самую гущу боя и бился так, что никто уже не смел приблизиться к нему на арбалетный выстрел.

Из окон было слышно, как дамы рукоплещут алому рыцарю; шум этот достиг ушей мессира Гавейна, отошедшего в сторону проветриться. От одного юнца он узнал, что прибыл рыцарь, которому уже не в силах противостоять графские бойцы. Мессир Гавейн поспешно подвязал шлем, взял крепкое копье и пустил коня навстречу алому рыцарю, который только обзавелся новой глефой. Столкновение было донельзя жестоким: оба копья разбились в щепы, не поколебав всадников. Они потребовали другие глефы и поломали их снова; но сила удара едва не повергла их наземь. Однако Гавейну досталось похуже. В третий раз они потребовали копья, разошлись и устремились друг на друга. Но мессир Гавейн на сей раз волей-неволей растянулся на земле, тогда как алый рыцарь, пришпорив коня, врезался в ряды графских рыцарей и вынудил их бежать во весь опор. Тут же началась погоня, где победители смогли добыть немало лошадей и превосходных доспехов.

Алый рыцарь, вместо того чтобы оставаться с королевскими рыцарями, скрылся в лесу. Если бы Ланселота не сочли умершим, мессир Гавейн решил бы, что узнал его, и утешился бы легче оттого, что выбит из седла. Но кто другой мог так жестоко с ним обойтись? Он поклялся не давать себе покоя до тех пор, пока снова не отыщет его, и углубился в лес, идя по свежему следу алого рыцаря. С наступлением ночи он спешился у одного лесничего, чьи слуги с усердием помогли ему снять доспехи. Войдя, он заметил Гектора Болотного, который тут же поднялся с ложа, где разлегся во весь рост, и бросился ему на шею. Мессир Гавейн встретил его с притворной безмятежностью, скрывая сильную немощь.