– Откуда вы, сир? – спросил его Гектор.
– С турнира, что у Мельничного замка. Я ищу рыцаря в алых доспехах, который всех восхитил своей доблестью, а мне принес величайший позор, какой мне приходилось терпеть. Сойдясь со мною дважды безо всякого ущерба для себя, на третий раз он меня скинул плашмя. У меня с досады сердце готово разорваться; и потому я решился на то, чтобы победить его или оказаться побежденным.
Слыша от него такие речи, Гектор краснел от смущения; он сожалел, что, выступая против мессира Гавейна, быть может, заслужил утрату его благосклонности.
– Сир, ради Бога, простите меня, – сказал он, упав на колени, – если бы я вас узнал, я бы ни за что на свете не преломил против вас ни единого копья. Назовите мне возмездие, и я его приму.
Мессир Гавейн поспешил его поднять и заверить, что неизменно был к нему расположен. Назавтра они вместе вышли в путь и скоро оказались на безводной равнине, где вдали была различима старая часовня; они направились туда в надежде выслушать мессу; но они не застали там ни священника, ни единой молящейся души. Стены ее были полуразрушены, алтарь развалился; дверь позади алтаря вела на обширное кладбище, а возле этой двери большая гробница из красного мрамора была испещрена письменами, которые Гектор сумел прочесть так:
На том самом кладбище были вырыты некогда могилы Симеона, Ханаана и двенадцати братьев, ими убиенных, как о том повествуется в
И с тем, разочарованные тщетными своими попытками, они снова сели верхом и добрались до леса. У развилки дорог они заметили деревянный крест, где были еще такие письмена: