Капитан Гада, прочитав то и другое воззвание, сказал:

– Русских погубит их доверчивость. Здесь мужики поверили нам, там мужики поверят большевикам. И другое, разве же можно говорить для всех, что много хлеба на Дону и Кубани, что он будет вывезен на север? Это всё равно что сказать врагу, что я хочу делать и что я сделаю.

Устин Бережнов почему-то понравился этому красавцу-офицеру, всегда подтянутому, чисто выбритому, щеголеватому. Он приблизил Устина к своему штабу. Часто беседовал с ним.

– Да, да, не возражайте! Армия Самсонова была только по этим причинам уничтожена и пленена. Русским надо учиться хранить свои тайны, секреты. Мы взяли Омск, теперь идем брать города Урала и Зауралья, если мы об этом будем звенеть везде, то нас могут встретить не хлебом и солью, а свинцом и железом.

Смешанная дивизия капитана Гады, вскоре произведенного в полковники, готовилась к отправке на Уральский фронт. Но об этом знали только в штабе.

Явный авантюрист, Гада, умный, хитрый, изворотливый, быстро рос как командир в глазах солдат и начальства. Мог быть суровым, добрым, даже злым, если что-то не клеилось, но всё это держал в себе. В разговорах Бережнов пытался выяснить воззрения Гады, задавая разного рода вопросы.

– Мы объявили большевиков вне закона, хотя против этого часть населения и даже меньшевики и эсеры. Это, по-вашему, правильно? Чем это кончится?

– Объявляют вне закона уголовников, убийц, но не партии. Это глупо, Устин Степанович. Разреши называть Устин?

– Ради бога.

– А кончится это полнейшим поражением нашей авантюры, господин подъесаул. И без сомнения. Пойми, мы убиваем людей во имя Учредительного собрания, с таким же успехом могли убивать во имя Советов, монархии, еще черт знает чего. Но каждый убитый порождает десятки живых врагов. Как? Очень просто. Вчера мы расстреляли десять большевиков… Кстати, знаешь, почему тебя не повысили в звании? Нет? Потому что ты отказался расстреливать. Это опасно, Бережнов. Если стал волком, то будь им, иначе тебе те же волки перехватят горло. Не будешь? Ну смотри. Обет, присяга – всё это игра. Так вот, их было десять. У каждого из десяти наберется по три родных брата, по пять-десять двоюродных и троюродных, а там – дяди, племянники, сваты и свояки. Убив одного, мы сразу же породили пятьдесят врагов, если не больше. Сегодня убиваем большевиков и сочувствующих им, завтра будем убивать всех подряд, потому что все будут сочувствующими или открытыми врагами. Наши репрессии обернутся против нас же. Но настоящих большевиков, как Ленин, Дзержинский, Свердлов, Троцкий, ряд других, – надо убивать сразу, без боя. Каждый из них стоит десятка наших генералов. И ещё мы будем биты потому, что каждый ваш офицер видит в своем же мужике хама, свинью, хотя от этой свиньи ест мясо. И когда мужик поймет, что к нему относятся презрительно, как и раньше, то злее врага нам не сыскать. На себе испытал это презрение. Как я ненавидел всех наших бездарных генералов, что кичились своими званиями!