– Вчерась только тут был. Он при штабе будто за хозяина. Забрал у меня пять телег пшеницы, две телеги картошки и укатил воевать с белыми. А я вот чухай затылок. Думай, а сколько еще у меня брать будут. Вот перелопачу ваши корни в золото, всё к черту распродам и уйду в тайгу.

Вошел Гурин. Хмуро поздоровался с бывшими друзьями, бросил:

– Чё звал?

– Корни вот купить надо. Я даю сорок тысяч золотом, да ты десять, продадим, согласно пая поделим барыш. Да я уже обрядился.

– А вы, Гурин, раньше, будто другим были? – поднял наивные глаза Журавушка.

– Раньше и вода была другой. Федора Силова вы оба знаете, так вот он убил полковника Ванина, захватил его карты, где помечено золото и серебро, и продал за границу за мильон рублей.

– Врешь! Федор не мог убить Ванина! – надвинулся Арсё.

– Вру, то дорого не беру. Спросите у людей. Вот вам и ответ, что и как было раньше. Сегодня вы такие, а завтра можете стать другими. Только дубы стоят и не гнутся, а думающий человек всегда гнется и мечется на ветру. Аминь… Все мы честны, когда дело не касается денег. А там, где ими запахло, то вся честность побоку. Вот и я смотрю на ваши корешки и думаю, а на сколько же меня обжулит Розов? А ведь обжулит. А надо с ним в пай вступать. Ну, я пошел за деньгами.

Тут же вернулся, возбужденно заговорил, замахал руками.

– Прячьте корни! Силовы сюда прут, да все при оружьи!

– Дайте сюда, я спрячу подальше.

– Нет уж, мы сами положим в питаузы[78], и никому не дадим там рыться, – начали укладывать лубки в котомку Арсё и Журавушка.

– А-а-а! Андрей Андреевич! Милости просим, – начал кланяться Розов. – Чего это вы ни свет ни заря нагрянули к нам?

Журавушка впервые видел старика Силова. Да, это был могутный человек. С бородой больше любой лопаты. В кожанке, которая плотно облегала тело, весь переплетен пулеметными лентами, винтовка за спиной, да еще маузер на боку. «Чисто разбойник, – подумал Журавушка. – Такому не попадай на узкой тропе. Не зря дурные слухи ходят. Вот этот мог убить Ванина, но не Федор. Тот любил Ванина…»

– Спаси Христос за привет и ласку. Купец, чем торгуем? – загудел, как в трубу, командир. – Этими тряпичками для отвода глаз? – ковырнул кнутовищем мануфактуру Силов.

– Да нет, почему? Есть и другое. Можно и спиртком побаловаться, икоркой закусить. Всё есть, но не столь много, как было до войны.

– Не гундось, столь же много будет и после войны. А вы что здесь? Вот ты, Арсё?

– Зашли табаку купить. Что, разве заказано сюда ходить?

– Да встань ты, когда говоришь с командиром красного отряда! – рявкнул Николай Силов.