Адмирал Колчак отрекся от власти, пусть нервно, но решительно передал власть уже несуществующему генералу Деникину. Отрекаются от власти и министры в пользу Иркутского ревкома и политического центра Сибири.

Жанен пытается спасти Колчака. После переговоров с ним командир чехословацких легионеров Сыровый, дал надежную охрану из чехов, сам лично перебеседовал с охраной и приказал ни под каким предлогом не отдавать в руки советской власти побежденного адмирала. Могло быть и так. Но события развивались настолько стремительно, что люди менялись на глазах. Всем стало известно, что заложники, которых Сычев передал Семенову, были зверски замучены и утоплены в Байкале. Арестованных по одному выводили на палубу, били деревянными колотушками, проламывали головы, затем сбрасывали в Байкал. Такой садистский разгул над политическими заложниками потряс даже бывалых дипломатов. На что Сыровый заявил Жанену, что он не хочет, да и не может больше охранять адмирала, требует его выдачи советским властям. В противном случае, как сказал далее Сыровый, он «не может положиться на свои части». Жанен дал молчаливое согласие. А ведь он был лучшим другом Колчака.

15 января 1920 года поезд прибыл в Иркутск и по распоряжению чехословацкого командования и дипломатического представительства, в лице Сырового, американца Гирса, Павлу и Благожа адмирал Колчак был передан иркутским революционным властям. Тут же переведен в тюрьму.

Всё покатилось, всё провалилось. Умер Каппель, провалился в полынью, простудился, так и замерз в санях. Солдаты убили его помощника Волкова, зверя и садиста. Все бегут, топчут друг друга ногами, лишь бы самому спастись.

А Устин Бережнов спокойно стрелял в тайге белок, добывал самоловами соболей, колонков, помощницей ему в этих делах была Саломка. Все, кто был когда-то с Устином вместе, наверное, не прочь были бы сменить свою шкуру и вот так же свободно побродить по тайге.

Домой Устину не хотелось. Но надо было выходить, Саломка уже была тяжела для таежных походов. Начнет родить в тайге, что будет делать Устин? Не хотелось еще и потому, что снова надо было вступать в спор с отцом, который как-то хотел бы выгородить себя за то неуемное метание, которое никому пользы не принесло, а вреда принесло предостаточно…

Вспомнился один из таких разговоров.

– Пойми, тятя, ты был мал и глуп, ежли думал под шумок устроить здесь свое царство. Не быть таковому. Даже такому, о каком нам говорили политиканы, что хотели бы оторвать Сибирь от России и сделать свое автономное государство. Не быть, того народ не позволит. А тебе тем более. Твое царство – это Горянка, и та не навеки. Придет час, и здесь будет власть Советов. А потом, эта война, поднятая нами, белыми, – грязная война.