– Когда-то вы вместе хунхузили, – усмехнулся Бережнов.

– Да, были добрые времена. Ушли, – тяжело вздохнул Хомин, ничуть не стесняясь прошлого. – Может, снова вернутся? А, Алексеич?

– Думаю, что не вернутся. Вода, что протекла мимо, уже назад не возвращается.

– Что же нам делать? Ты ить умело ушел от драчки, как же нам быть?

– Ждать, когда для каждого из нас намылят петлю.

– И ты будешь ждать?

– От судьбы, как и от дьявола, не открутиться. И я буду ждать. Мне такое даже стало нравиться. Жду своего часа и похохатываю над собой: когда, мол, тот час придет? Привыкаю. А где Коваль, что-то о нем давно не слышно? Мой идейный анархист.

– Ушёл в город и будто в воду канул. Порвал с нашей бандой, мол, мы грабители, а он чистюля. Путаный человек: когда грабили, чтобы не сдохнуть с голоду – соглашался, а когда дело дошло до золотых монет – возмутился. Ну и хрен с ним. Одним недоумком меньше, – ответил Кузнецов, оглаживая тоже уже поседевшую бороду. Тайга, побеги, вечная тревога за живот свой состарили мужика.

– Куда сейчас? – спросил Бережнова Хомин.

– Пройдусь по тайге, народ посмотрю, себя покажу.

– Не вздумай кому сказать про нас! От Горянки головешек не оставим.

– Не бойтесь, если б было надо кому сказать, где вы, то мог сделать это еще с осени. Скоро придет ваше время, весна, а там и лето. Но его у вас, как и у меня, осталось маловато. Прощевайте!

Шишканов настороженно встретил Степана Бережнова. Зря старик не стал бы такую даль ноги бить. Знать, дело есть. Предложил сесть, спросил:

– Что за нужда привела тебя к нам?

– Да нужда-то есть, только не понять вам нашей нужды. Журавушку чуть не расстреляли, сына вне закона объявили. Зачем же так круто-то?

– А без крутости в нашем деле нельзя, Степан Алексеевич. Устин ушел и затаился, и это тогда, когда каждый человек нужен. Ушёл – значит, не наш; затаился, ждет своего часа.

– Лжа то! Устин устал от войны, счас оклемался и собирался к вам. А тут Журавушка принес весть, что Устин – человек вне закона. И сразу все рухнуло.

– Я верю Устину, но о его нечестности мне внушают многие. Да и я стал подозрительным, тоже внушили.

– Кто такой Никитин?

– Большой человек в партии, бывший каторжник, наш человек. Ссорился я с ним, сейчас дружнее стали. Скажи Устину, чтобы меньше бродил по тайге, мало ли что.