– После этого нам никто верить не будет. Если вдуматься, то именно мы поставили людей под удар. Колчак вешал своими руками, мы же это сделали руками японцев, – четко, по-армейски говорил Краковецкий. – Подаю в отставку и больше не занимаюсь государственными и политическими делами. Не поверили народу – получили по заслугам.

– Да, мы ошиблись. Но раз мы ошиблись, то нам же надо исправлять те ошибки, – подал голос Панферов.

– Но будет ли нам верить народ, которого мы подвели под топор? – грустно спросил Пшеницын.

– Будет верить. Потому что эта акция со стороны японцев выходит за всякие рамки человечности. Народ наш отходчив и понимающ.

– Может быть, ты и прав, товарищ Панферов. Но…

И прав оказался Панферов, японцам не удалось поссорить русский народ. Хотя они и их наёмники, такие как Зосим Тарабанов, продолжали убивать из-за угла. Атаманы и их офицеры продолжали зверствовать. Они схватили уполномоченного временного правительства по Иманскому уезду Кустодинова, расстреляли и бросили в топку паровоза. Убит поручик Андреев, командующий Никольск-Уссурийским военным районом. Сотник Коренев по приказу Тарабанова на станции Евгеньевка убил уполномоченного временного правительства по Хабаровскому району Уткина.

Макар Сонин снова сбегал в город и теперь в ночной июльской тиши писал: «В городе страх и стенания. Но народ держится крепко. Народ настоял, чтобы японцы вернули членов Временного правительства на свои места. Те согласились, ибо им делать было больше нечего. Вернулись назад правители, получили из рук японцев государственный аппарат, но в нем все уже было изуродовано, почти уничтожено; ни армии, ни милиции у того правительства. Дороги разрушены, не ходят поезда. Снова видел Зосима Тарабанова, он похвалялся, что японцы помогут создать русскую армию, которая двинется на Москву. В подпитии рассказал, сколько он за это время убил большевиков и их подпевал. Будь со мной револьвер, то пристрелил бы его. Видел Семена Коваля. Он там перебивается на белогвардейских задворках. Похоже, грабит и убивает вкупе с Тарабановым, но числит себя все так же анархистом-коммунистом.

В городе узнал, что японцы выступили почти враз с поляками. Похоже, здесь есть какая-то связь. Но поляки скоро были биты. Рванули назад.

20 июля было народное собрание. Я тоже туда протиснулся. Здесь собрались все партии и течения. Японское командование приветствовало объединение русского народа. Вот вруны! На собрании все, как один, говорили, что нам надо объединиться и изгнать интервентов-японцев с Дальнего Востока. Составили здесь же коалиционное министерство, в которое вошли Бринер, Банасик, Циммерман, Виноградов. Избрали парламентскую комиссию, которую принял на себя большевик Кушнарев. Вся власть эта выехала в Верхнеудинск для переговоров, где можно было бы создать Дальневосточную республику. О ней давно говорят, похоже, счас она будет создана.