Японцы снова делают вид, что они уже согласны на создание ДВР. Есть разговор, что японцы выведут войска из Забайкалья. Будто бы сам Семенов сделал предложение помогать созданию ДВР и готов со своей армией перейти на сторону республики. Но ему дали по мордасам. Теперь он кипит и негодует. Боже мой, когда же это кончится! Эх, попади мне Семенов в руки, то пристрелил бы, и пусть потом истязали бы меня эти бешеные собаки.

Поправляется Устин. Чуть живого привезли его сюда. Наша баба Катя отходила. Уже стал выходить на улицу и греться на солнце. Саломка от него не отходит. Хорошая у меня сестрёнка, умеет любить, а это для человека самое главное…»

Макар поставил три точки и вышел на улицу. Над тайгой разлилась июльская теплынь. Тишина. Ни ветерка. Воздух – как парное молоко. Густо шли светлячки, чем-то похожие на бегущие звезды. Взбрехнула собака. Вдали заржал конь. Кто-то ехал. Кто-то спешил на ночлег. В тайге ночевать тяжело: то гнус, то звери, то бандиты. Деревня хоть и небольшая защита, но всё же…

3

3

Устин Бережнов, серый, лицо землистое, худой, прихрамывая, шел по улице. У него больше всего пострадали от осколков ноги. Навстречу – Макар Сонин и Семен Коваль. Вот кто спешил в ночь попасть в деревню! Поздоровались, будто вчера расстались. Коваль сказал:

– Приехал вот к вам. До Ольги добрался пароходом, а уж сюда конно.

– Приехал – живи. Как там ольгинцы?

– Сами-то ольгинцы неплохо окопались. Гоняет их Сабинов, но тайга их укрывает. В Сучане дела плохи. Там японцы разбили партизан. Всех разогнали по тайге. Видел Федора Силова. Всё так же сидит при штабе, занимается хозяйственными делами, между делом руды ищет.

– А ты зачем к нам? Что в городе не пожилось?

– Всё за тем же, чтобы организовать здесь партизанские отряды анархистов. Созывайте народ, говорить буду.

– Всё неймётся? Моего отца сбил однажды, теперь других сбить хочешь? Неужели ты не понял, что сейчас народ стал другим? Вы там не поняли? Еще слушок прошел, что ты с Тарабановым заодно.

– Говорят – зря не скажут. Тарабанов записался в нашу партию.

– Ну, тогда понятно. Макар, зови народ, послушаем анархиста. На фронте мы их, бывало, убивали, а здесь послушаем.

Коваль не знал, что Устин был у красных, что и ранен был там же. Он всё еще продолжал считать его человеком вне закона. Это передал ему Тарабанов и советовал связаться с Бережновым. Пусть, мол, старое не помнит, начнем новые дела. Коваль и Тарабанов даже избрали базой для отрядов анархистов деревню Горянку.

– Тарабанов просил тебя забыть старое. Чем быть человеком вне закона, так лучше умереть в бою.