– Макар, прикажи парням отобрать оружие у этого дурня! Стекло опасно как для детей, так и дураков – могут обрезаться, – спокойно приказал Устин Макару и его парням.

Коваля обезоружили. Он удивленно хлопал белесыми ресницами, втянул голову в плечи, удрученно молчал.

– Я, Семен, думал, что ты безопасный человек, а ты, оказывается, весьма опасен. Лозунги твои жгут сердце, так и хочется повоевать за безвластие, что вы и пытались сделать с моим отцом, – иронически скривил губы Устин. – Объяснять не буду, хороша или плоха твоя политика. Все вы говорить научились. Но затевать здесь отряды вольных партизан, подобных банде Кузнецова, не позволим. Даже больше, не позволим затевать у нас в тайге еще одну мировую революцию. Люд устал от крови и войн. Так устал, что даже белые генералы садятся за один стол с красными. Ты это видел. У всех одна мысль – это спасение России. И мы ее должны спасти. Ваш же вопль не спасает Россию, наоборот, появится еще несколько банд, которые будут объедать и убивать народ. И если вы с Тарабановым посчитали, что я человек вне закона, то это не значит, что меня можно прибрать к своим рукам. Поэтому, господин Коваль, иначе я тебя не назову, мы будем судить тебя нашим судом как японского шпиона, как анархиста, как подстрекателя. Я буду судьей, остальные присяжными. Степан Алексеевич Бережнов, вы бродили вместе с этим человеком, что вы скажете в защиту его?

– Ничего. Я нарекаю ему смерть.

– Макар Сонин?

– Смерть!

– Мефодий Лагутин?

– Смерть!

– Роман Журавлёв?

– Смерть! Смерть во имя жизни других.

– Но ведь ты до сих пор оставался человеком вне закона?

– Пойдет и это. Смерть!

– Смерть!

– Смерть!

– Смерть!

Суд краток, как удар бича.

– Чтобы не сказал потом наш наставник Степан Алексеевич Бережнов, что мы неправедно судили этого пришельца, поручим ему и расстрелять его. Согласны ли вы, Степан Алексеевич, выполнить свой долг перед народом и Россией? – спросил сын отца.

– Согласен. Пошли, Сёма. Для каждого может скоро настать такой час. Пошли.

В тайге прогремел выстрел, смертью одного человека были спасены сотни жизней других. Степан Бережнов дунул в дуло револьвера, приложил ухо к сердцу. Мертв. Забросал тело таежным хламьем, спокойно пошел домой. Даже не напился в тот день, а вышел в поля, где дружно колосилась пшеница.

Макар Сонин вёл свою летопись. За немалые деньги он даже договорился с контрабандистами, чтобы они приносили ему из города все газеты, как русские, так и прояпонского толка, делал из прочитанного выводы и писал: «Японцы пытаются выговорить для Семенова равноправную договаривающуюся сторону. Даже согласились ликвидировать атамана Лихоедова, что засел в Благовещенске, пустить туда нашу милицию. Генерал Такаянаги подписал 8 июля акт с Верхнеудинским правительством о выводе своих войск из Забайкалья.