А потом и другое: столь многолетняя война отучила людей от работы, сделала людей больными, вроде бешеных волков. Не все могут стать людьми, не все могут взять в руки плуг, чтобы пахать землю. Кое-кто из них становится бандитами, ворами, разной сволочью. Война закончилась, но снова надо начинать войну – войну за излечение людей. А это не менее трудно, чем окончить войну. И это все свалилось на плечи большевиков. Вынесут это – тогда я им земно поклонюсь.

Бывшие командиры партизанских отрядов брошены на уничтожение банд. И почему-то Петров и Шевченок – оба нацелились словить Устина. Возможно, что Устин, захоти он того, может быть опасен. Его знает долина, а с приходом к власти большевиков снова начали реквизировать излишки хлеба, даже коней и коров. Война кончилась, рад мужик, но, когда из его амбара выгребают хлеб, руки невольно сжимают вилы, как винтовку. Не перегнули бы палку большевики – может лопнуть. А когда лопнет, то снова может случиться война, но уже бандитская. Партизаны знают по себе, как трудно ловить бандитов, ведь их тоже пытались словить белые и японцы, но не всегда удавалось. И больше потому, что на стороне партизан был народ. А если он будет на стороне бандитов, то те немало кровинушки попьют. Ко всему этому армия уже распущена, солдатам не дали в руки оружия. Отпустили с голыми руками. А кулаком против пулеметов не намашешь. Не дали оружия, значит, чего-то боятся. Это уже плохо. Рази же можно бояться партизан? А вот поди ты. Запретили держать оружие. Бандиты же спокойно заходят в деревни и убивают на выбор. Создали ЧОН, а что те чоновцы, когда их на всю волость сотни не наберется. Худо дело… Значит, и верно надо словить главарей, может, и не будет бандитов. Ведь слабые всегда лепятся к сильным и героям. Поживем – увидим. Аминь…»

Похоже было, что Шевченок, бывший храбрый командир, теперь стал заниматься ловлей бандитов, и в первую очередь нацелился на Устина и Журавушку. То же делал и Петров, вставший во главе чоновского отряда. Но побратимы были неуловимы. Неуловимы потому, что их охраняла деревня. Правда, часовые были сняты с постов, но в деревне обязательно кто-то дежурил, чтобы дать знать ударом в било, что идут чоновцы.

Трижды врывался в Горянку Петров, дважды Шевченок, но всё тщетно. Шевченок круто изменился. Из командира превратился в обычного карателя. Потрясая револьвером перед лицом Саломки, кричал:

– Где твой бандит? Вставай к стенке, пристрелю! И твоих щенят перестреляю.

Саломея спокойно становилась к стенке сарая, держа на руках малютку Луку, рядом стоял старшенький Федька.