Японские министры поняли, что их карта бита. Сами предложили ДВР и РСФСР собраться за единый стол, обговорить дела. А какие, то дураку ясно, чтобы что-то выговорить себе, хошь малый, но оторвать кусок от России. Японии до Байкала не вышло. Будут просить русский Сахалин или ещё что-то. Но наши теперь в силе, а за спиной гудит мир, мир протестует. Много говорят о дипломате Иоффе, будто он задирист и ни на какие приманки не идет, требует выводить войска, и баста. Вот это по-нашенски! Не то что наши приморские правители, размазни и недоумки. Этот – от Москвы. Сказал выводить войска, никакого вам Сахалина, и весь хрен.

Газеты пишут, что в Дайрене наши тоже осмелели, тоже требуют выводить войска, сами, мол, разберемся. И тоже вместо Сахалина кукиш! Хорошо! И даже на денежную компенсацию не согласились. Молодцы! Обрели чуть разум.

22 августа 1922 года японцы начали сматывать удочки. Белобандиты готовятся к борьбе, всё ещё кричат заполошно о походе на Москву. Дураки! Дитерихс занял железную дорогу до Спасска, но сам на всякий случай заготовил план отступления в Харбин. Для него это уже родное место. Но пока осел в Спасском укреплении, которое еще больше подлатали японцы…

Взят Спасск! Теперь уже скоро конец войне. Только жаль, шибко ранен Пётр Лагутин, посекло осколками Ивана Шибалова. Но, говорят, что оба должны выжить. Будто бои были страшенные, дрались три дня, убитых и раненых куча. Но враги бегут, значит, победа. Они бегут во Владивосток, в Посьет. Но снова зашевелились американцы, англичане. Американский отряд высадился во Владивостоке, будто для защиты своих людей. Тоже хороши – белых спасать! Так их сам Господь Бог не спасет.

Взяты Никольск, Раздольное. Белые взрывают всё, что не могут вывезти. Но красные уже на подступах к городу. 19 октября армия Дитерихса сложила оружие. Взята Вторая Речка. Японцы пригрозили, что они откроют огонь, если красные будут продвигаться дальше. Но это уже тех не пугало. 24 октября на станции Седанка подписано соглашение, где японцы обязались до 25 октября очистить город, уйти с земли русской.

Наконец-то окончилась эта позорнейшая война. Я ее назову русско-японской войной, а не просто Гражданской. Все, кто успел, те бежали, а с ними Дитерихс, Меркулов, Сазонов, эсеры с меньшевиками.

Но осталась другая беда: в тайге еще полно бандитов, которые не сложили оружия и продолжают наносить удары по селам, волостям, убивая комиссаров, их жен и детей.

Устин с Журавушкой, правда, в это дело не вникают, всего лишь хоронятся от наших же, но кто знает, как они дальше поведут себя, ведь и волк, когда загнан, делается страшенным зверем.