– Вот почему не пожаловал к нам в гости Кузнецов! Сам, значит, без портков остался.

– Выходит, так.

– Ладно, спасибо, я пошел. Рана в ногу, жить будешь. А тот, кажется, умер? Тяжко.

– Как вы мирно с ним чирикали, будто сто лет были друзьями. Об этом стоит сказать нашим, Егорушка, – заговорил раненый в плечо, когда Устин ушел.

– Может, и сто лет были друзьями. На войне, особливо на фронте, каждый день за год покажется. Ты ведь там не был, малёк. А мы с Устином три года вместе. Изо дня в день в боях, да в крови. Правда, я был дважды ранен, а он ни разу. Вот и посчитай, сколько мы лет вместе. А нашим можешь сказать, только не ври лишку, всё скажи честно.

Приглядевшись к тяжелораненому и увидев, что тот не шевелится и не дыщит, Егор кликнул лекарку:

– Баба Катя, кажется, наш Евстафий умер.

– Да уж вижу. Сейчас наши вынесут. Какие всё же вы: пока был жив – друзья, родные, а умер, то и часу рядом лежать не хотите. Эх, люди, люди! Все ить там будем, пошто же так-то?

– По мне, пусть лежит, – ответил Егор. – Просто сказал, что был человек, а стал тленом. Такое мне не в новинку. Вот Гришке муторно. Боится он покойников, потому молод, мало видел. А мне что, я на покойниках щи хлебал, даже приходилось делать защиту из покойников. Пули их секут, им уже не больно, а ты как за доброй стеной. Только чуть жутковато, ить люди были. Но опять же и мертвые защищали, значит, и мертвые продолжали воевать.

– Молчи, говорун. Быстро оклемался. Смотрите у меня, чтобы лежали, и башками не ворочали, да не вставали, потому как потом голова болеть будет. Мозга-то стронулись с места, пусть улягутся.

6

6

Макар записал: «И была глупа и смертельна стрельба. Кого восхотели убить? Бережнова! Так он, даже я стал верить, Макаром Булавиным от всех пуль заговорен. От снарядов только будто забыл его заговорить Макар. Натворит бед Устин, ежли его будут имати. Многих унесут его пули в могилу.

Контрабандисты принесли кучу газет. Волочаевские бои покачнули трон Меркуловых. Всюду проходят крестьянские съезды, где мужики в один голос трубят, чтобы уходили прочь японцы и вся нечисть, что еще сидит на нашей земле. Снова разбегаются и переходят к красным белогвардейцы. Японцы ищут нового правителя. Этот уже пережил себя. Был Меркулов со своим братом – и нет его. Партизаны всюду хлещут белых и интервентов. Особливо много их скопилось в Ольге, Сучане. Партизаны даже стали приходить в город, сделают бучу – и снова уходят в сопки. Вот дела! Летят поезда под откос. Взрываются мосты. Армия ДВР наступает. Только я мало верю, что это просто армия ДВР. Это обычная регулярная Красная армия, которую называют Народно-Революционной. Но если надо для дела, можно и так.