Большинство пассажиров воспринимали скорость передвижения как должное, но Бен Фиппс и Плаггет, посовещавшись, отправились к старпому и потребовали ускориться. Им ответили, что суда экономят силы перед опасным проходом вдоль побережья Киренаики[101].

Фиппс, упрочив свой авторитет в глазах Плаггета, отправился в обход по кораблю. Бессонная ночь ничуть не повлияла на его энергию: никому не удалось заснуть из-за рева мотора, клопов и тараканов. Плаггет чувствовал себя обязанным не отставать, но Гай уселся на шлюпочной палубе, прислонившись к борту, и перечитывал материал к лекции о Кольридже. Женщины, пребывая в каком-то оцепенении, расселись вокруг.

Бен то и дело подходил к этой группе, надеясь расшевелить Гая и пробудить в нем живое негодование, но Гай отказывался признавать испытания и опасности, которым они подвергались, и не двигался с места.

Бен Фиппс обнаружил, что спасательные шлюпки приржавели к креплениям и воспользоваться ими при необходимости вряд ли удастся.

– Эти двое бойскаутов, Лаш и Дубедат, пытаются обучить всех пользоваться шлюпками. Если увидите их, передайте от меня лично, что шлюпок у нас, считай, нет.

Он удалился, вернулся вновь и сообщил, что на борту нет ни одного радиста, но ему удалось справиться с передатчиком самостоятельно и поговорить с постом на острове Суда.

– Приятно знать, что у нас есть связь с миром, – заявил Фиппс, взглядом ища у Гая поддержки и одобрения. Гай, как и полагалось, одобрительно улыбнулся, но в этой улыбке проскальзывала ирония. Гарриет начала подозревать, что Фиппс утрачивает для Гая былую привлекательность. Когда он попытался уговорить Гая прогуляться и увидеть всё своими глазами, тот лишь покачал головой и вновь погрузился в книги. Так он и просидел весь день, словно студент в библиотеке. Единственным отличием было то, что он тихонечко бубнил себе под нос – так тихо, что только Гарриет знала, что он напевает:

Иногда он переходил к припеву:

Разомлев под ласковым весенним ветром, Гарриет наблюдала, как из-за облаков проступает Крит. Вышло солнце. Два сторожевых корабля из бухты Суда покружили вокруг их каравана и дали им пройти. В небе над ними кружил разведывательный самолет, порой опускаясь так низко, что на крыльях отчетливо были видны черные кресты, а некоторые даже божились, что видели лица вражеских пилотов. Но более ничего не произошло. Гражданские корабли не представляли никакого интереса.

Они обогнули западный мыс Крита; этот маршрут был непопулярен в судоходстве. Из воды поднимался остров – каменная глыба без единого признака жизни, необитаемый остров в пустынном море. Чуть позже, однако, они увидели какой-то корабль; это оказалось госпитальное судно, которое медленно прошло мимо, словно парящая в воздухе чайка. Пассажиры еще долго видели его вдали: солнце отражалось в его серебристых бортах.