Ближе к вечеру люди понемногу стали сбрасывать с себя оцепенение и выходить на палубу. Среди них был и Пинкроуз, по обыкновению закутанный до ушей. Поняв, что погода стоит жаркая, он начал раздеваться и вдруг сорвался с места, скрылся в каюте и вернулся уже без фетровой шляпы – на ее месте красовалась большая соломенная. На некоторое время он успокоился, после чего вдруг ощупал тулью и снова убежал куда-то. Когда он появился на палубе в третий раз, фетровая шляпа возвышалась поверх соломенной.

– Господи, почему он надел две шляпы? – прошептала мисс Джей.

– Всё потому, что он безумен, как два шляпника, – объяснил Фиппс, ненадолго присоединившийся к остальным.

На шлюпочную палубу вышел старик с игрушечной собачкой, которую он тащил за собой на поводке, маневрируя между людьми, коробками и чемоданами. Гарриет была потрясена. Это был тот самый мистер Ливерсейдж, который сопровождал ее по пути из Софии в Афины. Она едва ли вспоминала о нем с тех пор и полагала, что он эвакуировался еще осенью. Однако он был здесь, всё такой же бодрый, с желтовато-седыми волосами, носом картошкой и водянистыми глазами. Игрушечная собака также была уже немолода, бока ее поистерлись, но она имела столь же бодрый вид, как и ее хозяин.

Мистер Ливерсейдж тут же узнал ее.

– Опять вытурили! – воскликнул он. – Вот потеха, а?

Он устроился рядом с ними, и Гарриет спросила, где он провел зиму.

– Сидел взаперти. Приболел неудачно. Бронхит, знаете ли.

Выяснилось, что мистер Ливерсейдж жил в Кифисье у своих друзей – пожилой английской четы. Они и ухаживали за ним.

– Чертовски благородно было с их стороны принять старика. Повезло мне! Дом у них чудесный.

Вслед за этим он описал, как хозяйка накануне разбудила его на рассвете со словами: «Вставайте, Виктор, немцы уже здесь».

– Старушка держалась очень храбро. Им всё пришлось побросать, но она не жаловалась. Что поделать, говорит, война. Поэтому все мы погрузились вместе с майором. Очень благородно с его стороны!

Увидев, что над ним возвышается Фиппс, мистер Ливерсейдж обратился к нему:

– Взгляните-ка на собаку! Это лучшая собака в мире.

– Вот как?

Фиппс слегка наклонился к старику, не переставая, однако, обводить взглядом палубу в поисках развлечения получше.

– Эта собака собрала уже тысячи фунтов.

– Да что вы! И для кого же? Для вас?

– Для меня?! – Мистер Ливерсейдж поднялся на ноги. – Моя собака собирает деньги на нужды больниц!

Он был глубоко оскорблен. Гай и женщины попытались умилостивить его, но он был непреклонен и удалился, подхватив собаку. Прежде чем кто-либо успел упрекнуть Фиппса, он тоже ушел, но в другом направлении.