– Пиздец! – Барон громко зашевелился.

Он вскочил на ноги и, широко улыбаясь, вскинул лицо к небу, лампа вдруг часто замерцала и погасла, в комнате повис едкий запах тления фитиля. Было совершенно темно. Кроме алой щели чугунной печурки, в которой плясал огонь, в юрте не было теперь других источников света. Вверху в круглом проеме сияла полная луна в окружении крупных ярких звезд, которых было ровно семь штук.

– Звезда Давида! Уроборос! Проклятие… Я сменю герб и девиз!

– Соломоново решение, – сквозь тьму улыбнулся Вольфович, и эта улыбка, казалось, отчетливо прозвучала. – Вы ведь вернулись в свою исконную стихию! Вам нужен новый герб, это уж без сомнений.

Неожиданно в юрте появился свет. Это Вольфович что-то покрутил в лампе, после чего чиркнул спичкой. Огонек неожиданно выхватил из сумрака улыбающееся и бессмысленное лицо барона. Тени снова побежали по стенам, а Дедушка опять сел на кошму и, обратив взор на Вольфовича, спросил:

– Какой же мне герб взять?

– А чем плох вариант Ивановского? – Хазарский иудей протянул Унгерну свою папаху. На ней красовалась серебряная кокарда с двуглавым драконом, который держал в лапах череп и ташур. – Тут по факту тот же змей с одним телом, но он теперь не грызет сам себя, а зорко глядит по сторонам. Вместо иудейской звезды Давида – буддистский знак «Ом», символ древних языческих культов, собранных воедино мудрым и дальновидным правителем, что несет смерть врагам и наказание отступникам. Вы, как хан, можете запросто основать новую династию и убрать из родовой фамилии досадную приставку «Штернберг».

Дедушка в задумчивости рассматривал герб на кокарде. Он теперь снова покачивался из стороны в сторону и источал завораживающее красноватое свечение. Мне вдруг стало тесно в юрте, захотелось бежать отсюда прочь. Резко вскочив на ноги, я бросился к двери… Не встретив никого снаружи, я побрел куда-то темными переулками. По ощущениям, шел довольно долго. По пути встретил стаю собак-трупоедов, которые с недоверием поглядели на меня, но лаять почему-то не стали. Перешел через реку по мосту, потом по тропинке пробрался к подножию священной горы и стал карабкаться по осыпающемуся щебневому склону вверх. Забрался довольно высоко. Сидел на мягкой хвое, глядя на раскинувшийся передо мной город. Я чувствовал полное единение с окружающим меня миром. Бескрайнее небо с густыми россыпями звезд и удивительной луной восхищало меня и смешило одновременно. Лег на спину и долго не менял позы, наблюдая за движением звезд по небу, за их тусклым мерцанием. Неожиданно надо мной заухал филин. Я вдруг вспомнил о том, что где-то внизу – барон вместе со всезнающим Вольфовичем. Поднялся на ноги и начал спускаться по склону. Мне не хотелось идти в город, но я усилием воли заставил себя сделать это. На улочках Урги ничего не изменилось, город спал, и было решительно непонятно, какой же теперь час. Я добежал до юрты барона, осторожно растворил двери и вошел внутрь. Мое появление заметили. Барон встал со своего места и, подойдя ко мне, протянул стакан теплого чая: