Прибыв в Краков, Белый, утомлённый дорогой, хоть его хотели вести в замок, сопротивлялся этому, не желая встречаться со старой королевой. Он потребовал постоялый двор в городе, и когда ему его назначили недалеко от Вавеля, он пошёл туда отдыхать.

Вид жизни, гомона, веселья, какие там царили, распоясанных венгров, толпами приезжающих землевладельцев и всего, что знаменовало мощь короля и его спокойное правление, выводил князя из себя.

На его плохое настроение влияло и то, что он нашёл Яська Кмиту из Виснича там старостой; он напоминал ему старосту Серадзкого той же фамилии, который приложил руку к его падению.

Также из окна он увидел, как ему казалось, Ласоту, который его покинул, а в сердце была обида на него. Что удивительно, что, сам будучи узником, среди весёлых и развязных грустным, всем, на которых смотрел, он желал всего самого худого!

В день Святого Николая, который отмечается довольно торжественно, Белый даже в костёл не хотел пойти, лежал в постели, выслав Буська за слухами, или, так как день был не очень морозный и ясный, стоял в воротах и разглядывал прохожих.

Его радовало одно: что венгры, выходящие тогда из замка, все насмехались над поляками, в чём он им помогал, потому что их язык выучил в Буде, а поляки жаловались на притеснения мадьяров, чему также поддакивал, провоцируя одних против других.

Это его развлекало в течение целого дня.

Наутро он вновь вышел к воротам, чтобы развлечься подобным зрелищем, но только уселся подождать, когда со стороны Бохеньских ворот, до которых было недалеко, послышались шум и гомон, объявляющие что-то угрожающее.

Князь, схватившись за меч, с интересом немедленно побежал туда, где слышались всё более громкие и отчётливые крики. До Бохеньских ворот было невозможно добраться. Среди огромного скопления простолюдинов, в которой было легко отличить венгров, стояла фура сена, высоко нагруженная.

Люди говорили, что это сено, принадлежащее Предбору из Бжезия, который привёз его для своих коней, стало причиной гама и ужасного инцидента. Венгры хотели присвоить его себе; стража, которую поставил Предбор, защищала. С той и другой стороны хватались за оружие.

Князь очень обрадовался. Он с большим трудом пробился под стенами домов как можно ближе к телеге и стал кричать полякам:

– Бейте венгров, что вы, жалеть их будете?

И тут же крикнул мадьярам на их языке:

– Что вы даёте ляхам себе приказывать? Разве вы тут не паны? Разве вы не королевские?

Так он попременно раздражал одних и других, а немного нужно было, чтобы их побудить к борьбе. Венгры не отступали, люди Предбора собирались защищаться. Некоторые уже начали наносить сухие удары. Сборище росло на глазах.