– Да… диоро ма каукаы!

– Ха, ха, ха!

Главный редактор удивлённо посмотрел на оживших сотрудников:

– Товарищи?

Все стихли, повернулись к нему.

– Вы что – на посиделках? Нельзя же так. А ты Саша, – он полоснул усталыми глазами зам. главного, – не перебивай дежурного критика. Все вопросы после. Продолжай, Боря.

И он снова отвернулся к окну.

Покрасневший Бурцов взял в руки журнал:

– После дларо Шварцмана – блпоранр ыдлкнр сири Ивана Рыкова. Здесь, я откровенно вам скажу, – лопоре риспив Рыков – орпорен и берёт иериапинр пвакаы. Лораорк! Это же романтика оаркнрнрвпа и ещё как! Но он почему-то – тротпот шноговняк ляьот. Странно… Я полагал что опноего длаорвнр кшоыпиари дбольтоь. Мы же уже лрол рапркпнр про это. Ломиари смпвмкпапв гного щпорп. А Рыков опреонр рпоранркшор на всём старом опроенранр. Запас конечно, но еораоркго шопро и мипаип самвам чнренрпо дло. Пожодло ре пврпкнп, она должна лронгопгое рпнре! Разве будут теперь пореорнра впаыпавм нарен лора? Торапркп неранрк он на, товарищи, это же рапркпнп нап влошлшо про всё наше лпонгорго! А как же рпоернр? Я не могу дать проарен, да и не арпврпкеп спмвам. Огоаркнр Рыков – тпотмртп. Рокоа парвн, никаких проьсоаьльон он наорпв не просто, очень непросто. И писать об этом – дрлонгопшо аепкнпве иарис. А не откладывать оен нас как опреорнр! И что же, товарищи, получается? Рыков опреорна шорпоренр напвака укаы. Это не опроенр! Вот, например, я прочту гоеновнркнр апрспвмпамкпм, рпорего Зова проар он опнрен… ага, вот оно:

– Хорошие допро…

– Что – ёмко, рапркно…

– Хорошо.

– Патетики проаноен, а так – гногпр ава…

– Хорошая врпра агну…

– Да, ничего…

– Да и я тоже, товарищи, допорао, но если б дпора ено! – убеждённо заговорил Бурцов, оглядываясь на кивающих соседей. – Вообще, мы длполео на подобное раоркеп. И это замечательно, потому что длыпа кавапа енонарн мтривпиер. Тут двух мнений допроер симвимк шороп. Лучше рпора его апро!

– Верно…

– Верно, верно.

– Конечно. Лонар прое и тогда – гоббс.

– Правильно…