На пятой странице вместо «abandon of art»[837] напишите «freedom of art»[838].
Среди тех, кому мы можем дать книгу для отзывов, конечно, должны быть Каун, Уотсон, [Берта] Кунц-Бейкер, Форман, Народный, М. Воган, Кеттнер, Шрак, Хелайн, Спенсер Льюис, Льюис (из Калифорнии)[839], миссис Мартин (Сан-Франциско), Кумар Халдар, Сиривардхана[840], Гребенщиков, мадам де Во Фалипо, Жорж Шклявер, доктор Хьюит, Магоффин и подобные им из дружественно настроенного круга.
Духом с Вами,
[Н. Рерих]
P. S. В «Духовных Сокровищах» из Бюллетеня на четвертой странице фразу «the embers steadily blazing … etc.»[841] замените на: «Even the evil blazing can be easily controlled by conscious efforts of united cultural associations sincerely directed towards the creative cognizance»[842].
250 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо
250
Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо
25 августа 1931 г.[843] Кейланг[844]
25 августа 1931 г.[843] Кейланг[844]
Дорогой Друг,
Как всегда, с радостью получили мы письмо Ваше, где Вы так тепло говорите о значении академика Говэна[845] для нашего Парижского Общества[846]. Я очень тронут [тем], что Вы отмечаете всегда живущее во мне чувство признательности за все сделанное во Благо. Действительно, я очень ценю чувство признательности, ибо оно есть одно из первых оснований культурности. И куда же мы пойдем без признательности, без справедливости и всех прочих благ Культуры. Поистине, я очень ценю все выступления Академика Говэн[а] против черной клеветы Пеллио. Остается только пожалеть, что Пеллио, хороший ученый по Китаю, так несмываемо запятнал себя клеветою и завистью, несовместными с достоинством истинного ученого. Предоставим его судьбе, им самим сделанной. Рост наших дел показывает, что его клеветнические наветы не имеют значения.
Я очень рад, что Вы получили мое приветствие Брюжской Конференции. Это всемирно культурное дело, в котором доблестная Франция и Бельгия прин[имают] такое сердечное участие, будет расти во Благо человечества, даже если бы все Лиги Наций лопнули от зависти.
Мы поручили мисс Лихтман совместно с Вами выработать в Париже наилучшие условия для разгру[зки] работы, о которой Вы сообщали. Не сомневаюсь, что взаимными усилиями это вполне удастся. Я буду очень рад, если Вам удастся тратить на собственно дела Общества не более одного дня в неделю. Я так люблю обмениваться с Вами письмами, но и в этом меня берет раскаяние, ибо всякая переписка, конечно, отнимает у Вас так много времени. Во всяком случае, Вы должны быть уверены, что мы все одинаково горим желанием, чтобы сотрудничество с нашими Учреждениями не отягощало никого чрезмерно. Мы все, как и Вы, знаем, что такое работа. И здесь обычно мы не имеем даже и получаса в день для того, чтобы подышать свежим воздухом[847]. И единственное внутреннее удовлетворение есть в сознании, что общая работа наша будет кому-то нужна и поможет в движении Культуры. Постоянно приходится удерживать от чрезмерной работы мадам Рерих, которая, несмотря на, к сожалению, повторяющиеся атаки[848], неудержно стремится к работе[849].