Мы не можем допустить мысли о том, что страна так легко могла допустить разрушение культурных Учреждений, успешное накопление которых получило уже столько высоких одобрений, а деятельность которых с высоким достоинством утвердила Американский флаг в целом ряде стран, вызывая всеобщее сочувствие.

Конечно, зависть есть чувство поистине международное, но в делах Культуры, казалось бы, оно менее всего пригодно. Мы опасаемся, что в данном случае имеем дело не с обычною завистью, [но со] злонамеренною черною рукою[1148], то же впечатление выносит один из наших адвокатов. Потому нам так сейчас важно нащупать, откуда могут идти эти черные злоумышления. Конечно, несмотря на все трудности, мы будем стоять непоколебимо и бороться, пока не найдем справедливость.

Потому Вас как нашего друга[1149] еще раз просим отозваться сердечно и помочь советом.

Надеемся, что со здоровьем миссис Крэн хорошо и что все Ваши семейные обстоятельства радуют[1150]. Не будет ли Ваш следующий путь лежать ближе к нашей долине, мы были бы так рады видеть Вас.

Шлем Вам и миссис Крэн лучшие сердечные приветы.

Сердечно [Ваш,

[Н. Рерих]

Прилагаю фрагментарные снимки моих последних картин «Мадонна Орифламма»[1151], «Св. Франциск Ассизский»[1152] и «Св. Сергий»[1153].

Не хотите ли принять участие во Второй Международной Конференции по нашему Пакту, которая состоится этим летом в Брюгге?][1154]

355 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

355

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 24

1 июня 1932 г.[ «Урусвати»]

1 июня 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Сегодня уже 1 июня, но Ваше письмо от 1 мая так и не дошло. Чрезвычайно беспокоюсь этим обстоятельством, ибо, с одной стороны, знаю Вашу аккуратность, а с другой стороны, как многое у Вас имеется сейчас сообщить мне. Ведь я не знаю не только Ваше соображение о «Деловом Объединении», о масонстве, о Коринч[евском], но я даже не знаю, что Вы сейчас предпринимаете для Конференции в Брюгге, ибо время идет, и мы не успеем оглянуться, как многое уже окажется запоздалым. Со своей стороны делаем все, [что] в наших силах, чтобы доказать наше доброжелательство к Выставке и Конференции. Я послал на Выставку мое пожертвование — 7000 бельг[ийских] франк[ов], а теперь по телеграмме из Парижа послана внушительная эскадра из 18 картин: от «броненосцев» и до «миноносцев». Говорю языком нашего друга Типольда, ибо, конечно, эта «эскадра» примет участие в боях. Вы же всеми «береговыми батареями» поддерж´ите «флот» и сделайте так, как лучше. Вы, так же как и мы все, понимаете значение Конференции, и на этот раз, конечно, она представит из себя уже настоящий исторический памятник. Сейчас не хочу отвлекать Ваше внимание ничем иным, кроме Конференции и Выставки. Сейчас это самое главное, на что должны быть устремлены все внимание, вся энергия, вся осмотрительность и подвижность и благородное дерзание. Конечно, мы знаем, что все сатанисты будут принимать все меры против знака Триединости, мы знаем, что тьма выставит своих наиболее подвижных бойцов, но и мы должны находить орудия самого большого калибра, чтобы довести бой до Блага. Вероятно, и король Альберт, и наш друг король Александр не преминут выразиться в какой-то державной форме, а Масарик и пр[очие] наши лимитрофные[1155] друзья тоже присоединят свои сильные выражения. Хорошо, что участвует и Голландия, и, судя по словам германского Консула в Нью-Йорке, хочет участвовать и Германия.