Если бы полк[овник] М[ан] прислал какую-то картину Дэвиду Гр[анту] — удобно ли это? Сообщите нам. Как мы уже и спрашивали, какой путь в Буффало наилучший? Также и для Тульсы нужно установить наилучший путь. Может быть, Брат не откажет в совете по этому поводу. Все эти обстоятельства так неотложны и должны быть выполнены безошибочно. Если паблишеры[372] не всегда оказываются опытными и допускают, как мы уже видим, плачевные ошибки, то дружеская опытная рука должна им помочь. Вероятно, в следующей Вашей почте уже будут сведения о Миллере. Ведь он несколько раз был Указан, а при нападках на философ[ию] потребуются те знания, которыми именно он располагает. Ведь нападки эти не замедлят и нужно уже заблаговременно к этому подготовиться, иначе произойдет непоправимый вред. За всю зиму замечалось, что с нашей стороны точно бы имеется какой-то задерживающий центр, работающий в руку врагам, тогда как с той стороны действует всеопережающая ярость. Такие доказательства намерений врагов, как письмо Мимэ-Маг[оффина], дают указания, по каким путям направится злонамерение. Конечно, кроме этой области, на которую одержимые нападут с особенной яростью, они изобретут и множество других нападений, ибо злобные выдумки неистощимы. Конечно, Вы не только знаете, но и писали об этом в Ваших письмах к друзьям о том, что чета Х[орш] подошла к уже готовому делу. Экспедиция затем вовсе не являлась чем-то необыкновенным, ибо многие Учреждения отправляют всевозможные экспедиции. Также и вся остальная культурная деятельность может быть оценена по достоинству каждым знающим человеком, [таким], как, например, проф[ессор] Радосавл[евич].

Странно, что из Филадельф[ии] не было все это время письма. Потому мы затрудняемся послать дальнейшее. Перешлите, пожалуйста, от нас одну книгу, третью часть «Мира Огн[енного]», г-же Скунмэкер. Не пожелает ли Ст[окс] иметь у себя весь сет[373] «Живой Этики» на ориг[инальном] языке? В таком случае можно бы ему дать из имеющихся у Вас. Вполне естественно, что он же будет и Предс[едателем] Р[ериховского] Общества. С прошлой почтой я написал ему доброе письмо, в том же характере, как и Флорент[ине]. Глубоко ценим ее беседы с такими людьми, как Вольф, ведь у нее много таких знакомых, мнение которых нужно выправить. Наверное, Вы ей сообщили мнение Леви о Зульц[бергере], которое Вы читали в дневниках. Относительно собственности Святослава он пишет об этом сам и посылает копию здешних минутс[ов] (которые у Вас уже имелись). В имеющемся у Вас индексе имелись указания об этом же предмете. Во всяком случае, совершенно ясно — собственность, о которой сейчас идет речь, была дана Леви лишь на сохранность по его же, Леви, настоянию. Что он сам и признавал в своих писаниях, которые теперь у Вас. Ведь у нас здесь остались лишь оригиналы наших здешних минутсов, копии которых в 2-х экземплярах Вам посылались. Пишем Вам это в такой серьезный день — ведь 15 июня является сроком для многого. Если бы Морису по болезни пришлось бы ехать, то пусть он оставит кому-то формальную доверенность, ибо злоумышленники могут воспользовать[ся] его отсутствием для каких-либо новых злонамерений. Нет ли у Кл[айд] каких-либо новостей, это необыкновенно важно. И мы каждый день ждем вестей. И учащиеся оценили дикую выходку предательницы. Спасибо Катр[ин] за ее милое письмо.