Согласно Вашей телеграмме, спрашивающей, сколько вещей на десять тысяч, мы, полагая, что это относится к первоначально предположенным пяти, ответили, что обеспечиваем их вещами на десять тысяч. Конечно, за будущие пять тысяч мы пришлем и еще набор вещей, из которых на месте можно соответственно выбрать. Из телеграмм Вы понимаете, что этот агримент в его теперешнем виде подписать невозможно, ведь нельзя же к картинам или пришить, или отрезать их часть. И, наверное, никто не будет настаивать, чтобы за десять тысяч было бы дано на пятьдесят тысяч. Ведь такое обесценение, если бы широко разошлось, нанесло бы окончательный удар всем дальнейшим возможностям и продвижению. Впрочем, главное дело не в условии агримента, а в самом имуществе, о котором идет речь. Теперь единственно главным обстоятельством будет посылка вещей, из которых на месте делается выбор. К такой посылке мы и принимаем соответственные меры. Конечно, Вы знаете, что парселем нельзя посылать вещи большего размера, нежели уже две полученных; чтобы отчасти преобороть и это затруднение, мы сделали следующую посылку уже без рам — на месте, конечно, можно иметь рамки приблизительно такого же вида и размера. Вы помните, сколько в Музее выпуклых полукруглых рам, которые были сделаны простым и дешевым способом в Америке. За подобные рамы со стеклами и второй предохранительной папкой с внутренней стороны можно удержать из следующей суммы от Флор[ентины]. Мы понимаем, что первые полторы тысячи уже в пути. Также Вы поймете, что мы потому теперь же запрашивали телеграммою о стоимости рам, чтобы ко времени получения картонов сразу их обрамить и под стекло и уже в таком виде показать Флор[ентине].

Мы нисколько не огорчаемся выражениями, составленными г-жою Рок, ибо, очевидно, она писала, имея в виду обычные товарные соглашения; за эти дни, конечно, придет Ваша разъясняющая телеграмма, как поступить с этим агриментом. Его легальное положение уже поколеблено, если можно не принимать во внимание и параграф о страховке. Подписать же его условно невозможно, ведь в животе и смерти Бог волен, и Вы особенно теперь глубоко понимаете, насколько каждая подпись должна точно соответствовать выражениям. Случись что-либо экстраординарное, и любой адвокат опрокинет агримент из-за невыполнения параграфа о страховке и за несчастную цифру о 160 кв. ф[утах], отвечающую именно 40 картинам. Весь риск за пересылку вещей и без того падает на нас. Значит, главное дело в том, чтобы так или иначе у Вас накопилось вещей на 20 тысяч стоимостью и даже несколько более, чтобы на месте было выбрано то, что нравится. Не забудем и то, что магистрат бывает здесь довольно редко, сейчас его здесь нет, а моторное сообщение с Кулу вообще прервано, ибо из-за ливней в шестидесяти местах обвалилась дорога. Спрашивается, как же можем мы ручаться, что отправленные вещи могут доплыть именно в трехмесячный срок? Движение грузовых пароходов нерегулярно и его нельзя форсировать. Конечно, Флор[ентина] как друг отлично понимает, что все эти неисполнимые условности могут рождаться лишь в уме адвоката, не знающего местных и всех прочих условий. Мы же хотим сделать как можно проще и лучше. Потому, не ожидая Ваших разъясняющих телеграмм, будем посылать и по городским, и по загородным адресам частичные посылки, которые накопятся в «Аруне», и там произведется выбор. По всем соображениям, и материальным и духовным, это место удобно. Тем более что Амр[ида] может сделать выбор и для себя. Конечно, Вы прочтете это письмо с Амр[идой], ведь она-то поймет все особые обстоятельства дела. Итак, мы будем посылать вещи всеми способами, а Вы сделаете как лучше.