С этого момента у меня впервые явилось какое-то недружелюбное чувство по отношению к государю, связанное с убийством Столыпина и его поведением после смерти Столыпина. Он даже не остался на похороны, уехал в Чернигов, в Крым. Что меня особенно больно кольнуло, это та беседа с государем, которую мне передал Коковцов. Это характерно для всех порядков. Коковцов только что назначен, в Киеве его государь назначил. Государь уехал на юг, Коковцов вернулся в Петербург. Через две-три недели накопились вопросы, Коковцов поехал в Крым. Во-первых, самая передача ему власти... Все министры собрались в Киеве на вокзале провожать государя. Государь, обходя всех, подошёл к Коковцову и говорит: “Владимир Николаевич, у меня к вам просьба и у меня есть виды на вас. Я имею в виду назначить вас председателем Совета министров...”

Базили. Это было очень скоро после гибели Столыпина?..

Гучков. Столыпин только что умер, даже не похоронен. Государь назначает его в такой форме на вокзале. Всё же такое смутное время, убит председатель Совета министров, министр внутренних дел. Так, знаете ли, лавочку не передают своему приказчику, как государь передаёт Коковцову Россию. Коковцов едет в Крым для доклада. Его принимают такими словами: “В. Н., я слышал, как вы себя окружили, как вы повели дело первые дни, я знаю ваши требования. Я очень рад, что вы не делаете того, что делал покойный Столыпин, который заслонял меня...” Коковцов тогда не имел особого тёплого чувства к Столыпину. Разные натуры. Коковцов порядочный царедворец, бюрократ в плохом смысле этого слова... Всё-таки это через две-три недели. У Коковцова вырвалась такая фраза: “Ваше Императорское Величество, покойный Пётр Аркадьевич не заслонял вас, он умер за вас”. Царь говорит с упрямством: “Он заслонял меня. Мне надоело читать каждый день в газетах “Председатель Совета Министров, Председатель Совета Министров!”

Меня так передёрнуло. Был государь маленький, вроде Вильгельма I, — он взгромоздился на плечи такого гиганта, как Бисмарк... Какие могут быть счёты. Заслонять... Та очень скромная популярность, которой Столыпин пользовался, довольно одинок он был... В противоположность многим другим министрам Столыпин никогда [не позволял себе] ни одного слова осуждения, ни цитирования какого-нибудь факта, который мог бы представить государя с непривлекательной стороны. Наоборот, всё, что только можно было делать хорошего, он приписывал государю. У меня были добрые отношения с П.А. Не припомню какого-либо факта, которым он охарактеризовал бы с противоположной стороны государя, никогда. И оказывается — “заслонял”.