Только Александр не верил, что она умрет, и был убежден, что это, хоть и очень сильное, но, как и прежние, — временное ухудшение.

А Вера тем временем таяла, теряя последние силы, и с каждым разом все более надолго впадала в забытье. Она сама уже, окончательно смирившись со своей участью, утешенная видением, готова и даже рада была умереть. Но что-то упорно продолжало держать ее на этой земле…

Узнав об этом, от поделившегося ее состоянием Александра, отец Лев изумленно воскликнул:

— Как! Она еще не простила всех?! Скажи ей, немедленно пусть простит! А не то, когда я приду…

— А когда вы придете? — упавшим голосом спросил Александр.

— Немедленно, как только комиссия примет воскресную школу! Все, точно! Последний срок! Даю слово!

Войдя к Вере, Александр окликнул ее — раз, другой и, дождавшись, когда она с трудом разлепит глаза, несмотря на то, что перед ним сидел совершенно обессиленный и с трудом внимавший ему человек, громко и решительно сказал:

— Вера! Ты хорошо слышишь меня?

— Д-да… — едва слышно прошептала Вера.

— Я пришел к тебе от отца Льва.

— Хорош-шо…

— Он говорит, нет, требует, и я полностью присоединяюсь к нему: немедленно прости всех — подруг и особенно свою сестру.

— Подруг… прощаю. А ее н-ненавижу…

— Вера! Вера! Нельзя так! Святые говорят, что нужно ненавидеть не человека, а лишь грех, который есть в нем.

— Это уже легче… — молчав так долго, что Александр даже стал прислушиваться — дышит ли она, произнесла Вера. — Но все равно н-не могу…

— Вера! — повысил голос Александр. — Ты же ведь хочешь, чтобы тебя простил и принял к себе Христос?

Вера молча кивнула.

— Тогда и ты должна простить всех, в том числе, и сестру, — твердо сказал Александр. — Это единственное и обязательное условие. Ведь сказано: не судите да не судимы будете, прощайте и будете прощены! Нужно простить всех и раздать все долги! Чтобы ничто не отягощало нас на пути в Царство Небесное. Господь прямо говорит, что если мы останемся на земле должны хоть кому-то, то судья отдаст нас палачу, тот ввергнет нас в тюрьму и не выпустит, пока мы не отдадим все до последнего кодранта! Вот такого кодранта, Вера!

Александр сбегал в свою комнату и, вернувшись, для убедительности показал самую мелкую римскую монетку: квадранс или, по-евангельски, — кодрант.

Эта монета неожиданно заинтересовала Веру.