— Оставили…

— И в Антиохии?

— Да, и еще в Тире!

— Прибавь к ним еще тот, что увезли с собой разбойники, и который остался в голове Грифона — это уже пять копий! И у нас еще две! Не может такого быть, чтобы хотя бы одна из них не пережила самых страшных гонений, которые наверняка еще будут, и, в конце концов — века и тысячелетия!

— А-а, вон ты о чем! — понял, наконец, Альбин и рассмеялся, да так заразительно, что Клодий, глядя на него, не выдержал и тоже принялся смеяться — до слез.

Мимо них шагали угрюмые воины, ехали деловитые купцы, шли простые люди. Одни глядели на них с раздражением — и чему можно веселиться в такое жестокое время? Другие с завистью. Третьи — с пониманием. Мол, что тут странного — ну встретились или расстаются два человека, поговорили о чем-то хорошем и теперь вот — смеются…

— Ну вот что, — отсмеявшись, уже серьезно сказал Клодий. — Раз у нас два списка, то нужно и отвозить их в два безопасных места. Давай вот как поступим, — решил он. — Ты отправишься со своим в столицу бывшего Набатейского царства — Петру, а я в главный город новой провинции «Аравия» — Бостру.

— Хорошо, — согласился Альбин. — А встретимся…

— В Эдессе! — подхватил Клодий и уточнил: — Если, конечно, Господь сподобит, — у образа Иисуса Христа!

Они еще немного постояли, и Клодий сказал: