— А сам ты не понимаешь? — спросил у него Клодий и, по лицу Альбина видя, что ему долго придется ждать ответа, сказал: — Мы, два человека, которые считали себя самыми умными людьми в Римском мире, на самом деле оказались величайшими из глупцов!
— А сам ты не понимаешь? — спросил у него Клодий и, по лицу Альбина видя, что ему долго придется ждать ответа, сказал: — Мы, два человека, которые считали себя самыми умными людьми в Римском мире, на самом деле оказались величайшими из глупцов!
— Почему? — не понял Альбин.
— Почему? — не понял Альбин.
— Мы направляли свой путь в Аравию, надеясь спасти там Священные книги?
— Мы направляли свой путь в Аравию, надеясь спасти там Священные книги?
— Да!
— Да!
— И теперь, когда до нее осталось всего ничего, думаем, что они, наконец — спасены?
— И теперь, когда до нее осталось всего ничего, думаем, что они, наконец — спасены?
— Конечно!
— Конечно!
Клодий посмотрел на все еще силящегося понять, куда он клонит, Альбина и улыбнулся:
Клодий посмотрел на все еще силящегося понять, куда он клонит, Альбина и улыбнулся:
— Так ведь они и так уже спасены!
— Так ведь они и так уже спасены!
— С чего это ты взял? — недоуменно посмотрел на него тот.
— С чего это ты взял? — недоуменно посмотрел на него тот.
— Суди сам, — предложил Клодий. — Мы с тобой оставили список книг на Кипре?
— Суди сам, — предложил Клодий. — Мы с тобой оставили список книг на Кипре?