И с этими словами он снял с себя и протянул Александру… свою темно-малиновую скуфейку.

— А вы? — даже испугался тот.

— А у меня еще есть! К тому же мне все равно скоро в машину. Пора ехать — сегодня опять три встречи…

— Из которых четыре — наиважнейшие? — с горькой усмешкой уточнил Александр.

Он надел скуфейку, заметив краем глаза, что после этого на него со страхом взглянула и затерялась за чужими спинами Татьяна, и подошел вплотную к могиле.

На ней продолжал лежать тот самый — с православным крестом посередине маленький венок.

Грустно, сиротливо было на душе. И хотя перед Александром была могила Веры, уже слегка осевшая за сорок дней, по-прежнему не хотелось верить в то, что ее уже нет.

Так продолжалось до тех пор, пока к ним не подошел Алеша.

Не переставая жевать поданный ему, наверное, на чьих-то поминках пирог, он немного потоптался и, дождавшись полной тишины, вдруг с загадочной улыбкой сказал:

— А Верочка-то — в раю!

И — словно какая-то тяжесть свалилась с души Александра. Люди, которые хорошо знали Алешу, тоже зашевелились, принялись улыбаться.

А отец Игорь, уже направившийся к машине, вдруг остановился, услышав это и, словно озвучивая то, о чем, наверное, в этот момент думали все, задумчиво произнес:

— До чего же милостив к нам Господь! Человек всю жизнь не думал о Боге, жил, как хотел, своей жизнью. Грешил, даже не зная, что грешит, и не каялся. Можно сказать, погибал для Вечности. А надо же: только воззвал к Нему и, вот, пожалуйста: и людей ей послал, которые обучили ее азам веры, и молились с ней. И сподобил перед самой кончиной пособороваться, причаститься и уйти — всех простив, всё раздав, и совсем без долгов.

Отец Игорь посмотрел на могилу, затем на небо:

— А главное — спас ее душу! И для чего — даже подумать трепетно: для Вечной жизни! Пройдут годы, нам еще нужно будет трудиться, до пота, а если понадобится, до крови, чтобы сподобиться этого. А она — уже там! Иное дело — ее сестра… Хоть она вроде и здорова да крепка телом, а душою больна. Причем, намного сильней и опасней, чем болела телесно Вера, которая, как мы не без оснований на то уповаем, после всех своих страданий и мучений, отныне вечно будет пребывать рядом с Богом!

— Слава Богу, — подтвердила Галина Степановна. — Я так рада, так рада теперь за Верочку!

— Да все мы рады! — обвел руками вокруг отец Лев и остановился взглядом на Александре. — А ты что молчишь? Или до сих пор жалеешь, что ее уже нет с нами?

Не зная, что и возразить на это, Александр лишь молча пожал плечами и впервые за все эти сорок дней улыбнулся.